— У вас истерика? Я велю вызвать врача!
Это все же подействовало, и Ребекка вскочила на ноги, но немедленно попыталась схватить меня за руку:
— Умоляю, я лишь хочу иногда видеть ее, знать, что с нею все хорошо. Поймите же, вы же женщина, вы должны понять мать, у которой украли ребенка!
— Украли?! — я даже опешила от такой наглости.
— Конечно! Я так любила ее, мою малышку, — вошла в роль Ребекка. — Я носила ее здесь, под своим сердцем, — она обхватила живот руками, будто действительно что-то чувствовала. — Но Эйдан сказал, что она больна, и только он сможет ее вылечить.
Я не могла, я не знала, что делать!.. Мне пришлось отдать своего ребенка для ее же блага, что только он сможет ей помочь. Я вижу, я знаю, что была права — здесь ей лучше, она даже смогла обернуться человеком. Но сердце материнское кровью обливается...
Я буквально задохнулась от ее лжи.
— Вы, — прошипела я разъяренной драконицей, — смеете сейчас возводить напраслину на моего мужа? Вы смеете говорить, что не хотели отдавать ребенка?! Это я питала яйцо своей магией, это я была с ней, когда она вылупилась, это я первая взяла ее на руки, — я наступала на Ребекку, а она пятилась в ужасе, забыв о своих слезах.
— Я знаю, что вы отказались от девочки, едва узнали, что она задержалась в драконьей форме, что назвали ее монстром и чудовищем. Я знаю, что вы специально подстроили так, чтобы я застала с вами своего мужа на имперском балу, желая разрушить наши отношения. Так-то вы видите счастливую семью, в которой должна была расти ваша любимая дочка, да?
Она вдруг приосанилась, изящно опустилась на диван, забыв о всяких слезах, и уверенно посмотрела на меня:
— Ну, и что? Я полюбила Эйдана с первого взгляда, нас тянет друг к другу.
Ты не дракон, тебе не понять, ты не сможешь заменить ему меня, — перешла она на фамильярную речь. — Ты и для дочери моей всего лишь замена, — она пренебрежительно усмехнулась. — Няня и только. Это я ее мать.
— Ты ей никто, и она никогда о тебе ничего не узнает, — заявила я, усаживаясь на диван напротив.
— Ты ребенка отдала, подбросила, будто котенка под чужую дверь. Это мы с Эйданом ее выходили, это в наших руках она обернулась. Мы ее и воспитаем.
Ребекка смерила меня холодным взглядом, а потом рассмеялась:
— Ой, моралистка нашлась! Я бы даже, наверное, поверила. Да, поверила бы, если бы не знала, — хохотала она, а я нахмурилась. — Мать она, конечно, чужого ребенка, дракончика как родного приняла, — она вдруг резко наклонилась вперед и уперлась руками в стол.
