Доктор советовал заказать эльфийскую косметику, которая помогает скрыть неровности цвета кожи. Конечно, самим эльфам подобное было ненужно, но они производили эти средства для людей, у которых частенько были проблемы на лице: то прыщи, то веснушки, то шрамы. Тонкий слой косметики должен был скрыть «цветовые нюансы», как назвал это доктор."
"Лекарь говорил, что все прекрасно, что моя красота уже вернулась, а это лишь досадные мелочи, что уже скоро шрамы окончательно рассосутся, а, если и нет, их можно скрыть. Он говорил-говорил-говорил, а я не могла поверить.
Замазывать, скрывать ото всех, в том числе от Эйдана, как я выгляжу на самом деле? Обмануть его, подсунуть накрашенную маску вместо своего реального лица?
Кевин говорил, что это нормально, что это не обман, только небольшое украшение, как удачная прическа или хорошо подобранное под цвет глаз платье. Но... но мне хотелось быть перед ним настоящей... и в то же время хотелось быть идеальной. А одновременно это было невозможно.
Я прикрыла глаза и вспомнила тот момент, когда Эйдан заботливо обнял меня, приговаривая, что позаботиться обо мне и о детях, что защитит нас ото всех опасностей.
И в тот момент мне хотелось поверить, что это действительно так, что я могу расслабиться и поверить, что он чувствует ко мне что-то еще, кроме чувства долга, ответственности и родственных чувств к названной матери ее дочери. На миг я позволила себе эту иллюзию...
Но потом снова распахнула глаза и посмотрела на отражение холодно и отстраненно. Захотелось разбить зеркало, чтобы по нему побежали такие же трещины, как шрамы на моем лице.
— Ваша Светлость, — со стуком раздался голос служанки из коридора. — Ваша Светлость, там Его Светлость вас вызывает, это очень срочно.
Я поспешно опустила вуаль и вышла из комнаты:
— Где он?
— В кабинете, Ваша Светлость, вместе с гостями.
Я нахмурилась. Эйдан не сообщал мне о прибытии гостей, не предупреждал, что нужны приборы к обеду. Вероятно, они прибыли телепортом, потому что карета к дому не подъезжала.
Спустившись на первый этаж, я постучалась в кабинет Эйдана. Он сам открыл дверь и проводил меня к столу, перед которым сидели двое мужчин. Лицо одного из них мне показалось знакомым, и я с трудом припомнила, что это поверенный отца, который объявлял его последнюю волю.
— Рад видеть вас в добром здравии, Ваша Светлость, — поклонился мне мужчина.
Второй не представился и поклонился молча, но держался он так, будто имеет куда более высокий статус, чем поверенный.
