— «Вильгельмина»? — спросила тихонько Камилла, подойдя сбоку. В ее голосе слышалась улыбка, и я уложил ее руку на свой локоть.
— Я говорил с Кевином. Он сказал, что, конечно, определять пол у не обращенного дракончика — это против традиций, но все же в нашей ситуации он согласился это сделать. Так что все же Вильгельмина. Не могу поверить, что я стал отцом дочери, — я нервно потер лоб. — Это что же, когда она вырастет, мне придется отдать ее замуж за какого-нибудь молодого идиота? А вдруг он ее будет обижать, она же такая маленькая! — я указал на Вилли, которая опять принялась драться с Дэни из-за лошадки.
— Ну, она будет уже совсем не такая маленькая, — хихикнула Камилла. — И совсем не обязательно, что она влюбится именно в идиота.
В ее голосе слышалась улыбка. Я научился определять ее настроение по всему: по посадке головы, по дрожанию пальцев, по движениям и осанке, но мне так хотелось бы увидеть ее лицо. Но плотная вуаль все еще продолжала скрывать его.
— Поверь мне, все мужчины в молодости сущие идиоты, — вздохнул я.
— Не отдам дочь замуж, пока ей не исполнится хотя бы пятьдесят лет!
Камилла опять засмеялась тихонько, от этого звука внутри потеплело. Но потом я заметил, как она собралась и стала серьезнее. Изменение ее настроения я буквально чувствовал кожей:
— Как она вообще? — спросила девушка обеспокоенно.
Я тяжело вздохнул:
— Кевин сказал, что ее аура уже совсем стабильна.
— Почему же она не оборачивается?
— Вероятно, не чувствует себя с нами в безопасности, — тяжело вздохнул я.
— Наверное, я плохой отец...
— Нет, не говори так! — возмутилась Камилла, сжала мою руку. — Уверена, Вилли очень любит тебя, она очень радуется тебе и обожает, когда ты тоже превращаешься в дракона. Если бы ей что-то не нравилось, она не вела бы себя так. Она выглядит как обычный счастливый ребенок.
Дэни опять вырвал лошадку у Вилли и теперь бегал от нее по кругу, дразнясь, а драконочка пыталась его догнать то на двух, то на четырех лапках, но дымом уже не плевалась. Все же это было опасно — она могла легко выдать пламя вместо дыма.
Няня пыталась урезонить детей, но они не желали ее слушать.
— К тому же, если ты плохой отец, то значит прежде всего я — плохая мать, раз не могу дать ей того спокойствия, — добавила Камилла.
— Ты прекрасная мать! — возразил я. — А вот я... — она хмыкнула, и я осекся. Действительно, либо мы виноваты оба, либо нужно закрыть этот вопрос. — Есть еще другой вариант, почему она не превращается — привычка.
