– Сейчас поедем, – отвечает, поглаживая мою спину ладонью. – Ты меня, писец, напугала. Права к хренам заберут.
Вскидываю голову, виновато глядя в любимые раскосые глаза.
– Ох… Не нужно было спешить, я сама… – бормочу, чувствуя, как глаза опять наполняются слезами.
– Я пошутил, успокойся ты, – перебивает он.
У меня подбородок трясется. Мне не до шуток!
– Я… мне… – блею, шмыгая носом.
Антон обнимает мое лицо ладонями и стирает большими пальцами слезы. Мне так стыдно. Что он обо мне подумает? Что я психически неуравновешенная?
– Кто тебя обидел, Алёнушка? – мягко спрашивает Наумов.
Почему он сегодня такой нежный? Решил расплавить мои внутренности? Теперь, когда знаю, что он может быть таким, хочу, чтобы он был таким всегда.
– Я… уволилась, – сообщаю, чертя пальцем кружочки на его груди.
– Из-за опоздания? – хмурится мой герой.
– И да… и нет… – пожимаю плечом.
– Бл*ть, – вздыхает он, гладя меня по голове. – Я не хотел, чтобы тебя уволили. Извини.
Я верю, что он раскаивается.
– Я сама уволилась.
Моя начальница настоящая сука. Я даже рада… правда…
– Тогда чего ревешь? – спрашивает Антон.
– Она сказала, что я тупа-а-а-ая! – мычу ему в грудь.
Чувствую, как она начинает ходить ходуном. Он что, смеется?!
Возмущенно отстраняюсь и пытаюсь вырваться. Но Бес сжимает меня сильнее и сквозь смех говорит мне в волосы:
– Я угораю над тобой. Ты хоть посоветовала ей идти на х*р?
– Посоветовала… – обиженно бормочу я.
То есть Антон уверен в том, что я никак не могу быть тупой? Мое настроение немного улучшилось.
Он отстраняется и обнимает меня за плечо, ведя к выходу.
– Хочешь чего-нибудь? – спрашивает расслабленно. – Чего-нить вкусненького?
– Я не больна, – ворчу, пряча улыбку.
Он наклоняется и целует мою макушку. Жмурюсь от удовольствия.
– Так хочешь?
– Хочу!
Наумов улыбается, глядя прямо перед собой.
– Тогда заедем в магаз, а потом домой.
Мы так и делаем, и раз уж платит мой панк, отрываюсь по полной. Тащу его в продуктовый сетевик с пометкой «здоровое питание».
Беру крабовые фаланги, немного сыра (просто из жадности), мясные чипсы и пару салатов. Я прямо-таки свечусь от удовольствия, предвкушая праздник живота. Антон не комментирует мою невоздержанность. Себе он берет вегетарианский салат и свекольный суп. Кассир и две посетительницы пускают на него слюни. Я видела, как одна из них рассматривала его задницу. Я их понимаю - он великолепен. Я и сама от него глаз оторвать не могу, поэтому прощаю этим бедняжкам их бестактность.
