Нам приносят заказ, и в моей тарелке сейчас преобладает сырое мясо под соусом и лисичками. Прежде чем приступить к еде, неловко спрашиваю:
– Ты знаешь, что такое тартар?
Он смотрит на меня и усмехается.
– И что, ты думаешь, я блевану или как?
– Мало ли… – бурчу я, хватаясь за вилку.
– Мля, Алёнушка, ты такая занятная… – качает головой Наумов.
Несмотря на всю сомнительность этого комплемента, я зарделась. Прямо как та «Алёнушка» из сказки, которая говорила приторно сладким голосом и глупо потупливала взгляд.
Мы молча едим, но меня это странным образом не напрягает.
В период нашего короткого знакомства Наумов приучил меня к тому, что не нужно выжимать темы для разговоров из пальца.
– А рыбу? – спрашиваю, возвращаясь к прерванной вегетарианской теме.
Мы уже перешли к десерту: я пью чай, а он свой смузи.
– Нет. Рыбу не ем.
– Что ж ты тогда ешь? – не выдерживаю я.
– Каши в основном. Орехи.
Хмурюсь и скольжу взглядом по его телу. Теперь я замечаю что он, несмотря на габариты, довольно худощавый, хоть и увешан бицепсами, трицепсами и кубиками.
Из-под свитера на запястье выглядывает край тату. Очень хочу рассмотреть их все до единой поближе.
Антон просто расслабляется и позволяет мне разбирать себя на кусочки. Он абсолютно в себе уверен, я такого еще никогда не видела. Наверное, это нормально для человека, который регулярно выступает перед толпами людей. Мне этого не понять, я совершенно не публична. Мы вообще абсолютно разные.
– Антон? – слышу тихий приятный голос над своей головой.
Вскидываю ее, вижу, что рядом с нашим столом материализовалась какая-то невообразимая фея. Прямо из страны фей, не меньше. Антон встает и целует ее щеку.
– Привет, красавица, – говорит он.
Я нахожусь в шоке.
Потому что это совершенно новая, неизвестная мне доныне версия Наумова. Он словно прародитель первозданной нежности. Смотрит на нее, как на спустившуюся с неба святую.
– Почему не пришел в пятницу? – спрашивает она, бросая на меня осторожный взгляд.
Улыбаюсь в ответ сквозь ком в горле.
– Концерты. Не мог прийти, – мягко отвечает Наумов, кладя руку ей на плечо.
Проследив за ее взглядом, он вспоминает обо мне и запоздало представляет нас друг другу:
– Алёна, это Вера. Вера, это Алёна.
Рассматриваю ее, а она – меня.
Ангелоподобная блондинка неопределенного возраста. Одета соответствующе. В какое-то ангельско-монашеское платье, с которым ее длинные, натурально-белые волосы смотрятся идеально. Она зеленоглазая и белокожая. Она - красавица.
