Он смотрит все также серьезно.
– Я что, просил об этом?
– Дай пройти, – говорю, пытаясь его оттолкнуть.
– Уймись, – требует он, словно старший родитель.
Это злит. Во мне дофига алкоголя. Вы же помните?
– Я не буду с тобой трахаться, – уверяю я нас обоих.
Он улыбается как черт!
– Будешь со мной трахаться и отсасывать тоже будешь.
– Нет, не буду.
Он застегивает мои брюки и объявляет:
– Отвезу тебя домой.
– Нет… – машу головой.
Ему нельзя везти меня домой. Мне нужно время, что прийти в себя. У меня и так «АНТОНОПЕРЕДОЗ».
У меня в штанах болото, а я хочу еще!
– Приведи себя в порядок, жду снаружи, – бросает он и выходит за дверь.
Падаю на сидение унитаза и закрываю лицо руками.
Как мне совладать с ним? Я буду сопротивляться до последнего. Честно-честно!
Мою руки и смотрю на себя в зеркало. Тушь немного потекла, а губы как будто кто-то жрал. Горячая волна ударяет мне в живот.
Аааааааааа!
Я поеду с ним, и, если он не ответит на мои вопросы, никогда больше ко мне не притронется. Я не шучу! Я уже, кажется, влюблена! Я не могу так рисковать.
Я смогу вырвать его из сердца в случае чего. Я уже так делала. Достаю из сумки запасную резинку и снова собираю волосы в пучок. Я должна сказать Вике, что ухожу.
Покидаю туалет. Антон стоит напротив двери и ковыряется в телефоне. Увидев меня, кладет его в карман и снова распускает мои волосы.
– Какого чёрта?! – возмущаюсь я.
Он лишь берет меня за руку и переплетает наши пальцы.
Зачем так делать?!
На мой взгляд это очень интимно.
Даже интимнее чем секс. Это жест доверия и единения. Того, чего между нами и в помине нет.
Он будто читает мои мысли, потому что ведет к бару, откуда моя подруга глазами мечет в меня молнии. Когда мы подходим, я сразу бросаюсь ей на шею и шепчу:
– Я завтра позвоню.
Против такого хода у нее ничего нет, поэтому она обнимает меня в ответ и шепчет:
– Убью.
– Всем пока! – говорю я, вспомнив о существовании Сергея.
Мой черный агрессивный любимчик припаркован вниз по улице. Антон открывает для меня пассажирскую дверь, а сам обходит машину спереди.
Эти джинсы сидят на нем отпадно, бомбер тоже. Я обгладываю его тело глазами из своего укрытия, а когда он занимает водительское кресло, принимаю независимый вид.
Мне не терпится наброситься на него с обвинениями, но я душу в себе это. Я ни за что не заговорю первая. Так мы и едем, в полной тишине. До Царицыно путь не близкий, но музыка, льющаяся из динамиков, мне нравится, хотя я с ней и не знакома.
