Отец Катула, Катул Цезарь, был великим человеком, и противник ему достался более серьезный, Гай Марий, но Катул Цезарь погиб во время страшной резни, которую Марий устроил в Риме в начале своего бесславного седьмого консульства. Сын Катула Цезаря оказался в унизительном положении. На протяжении всей ссылки Суллы он оставался в Риме, потому что не мог поверить, что Сулла одолеет Цинну и Карбона. А когда Сулла стал диктатором, Катул сделался очень осторожным и лебезил, пока ему не удалось убедить диктатора в своей верности.
Именно Сулла назначил его консулом в паре с Лепидом, поднявшим мятеж, – снова неудача. И хотя Катул одолел Лепида, но сражаться с Серторием в Испании – что было значительно важнее – поручили Помпею. Вот так и сложилась жизнь Катула. Никогда ему не удавалось выдвинуться, чтобы получить возможность превзойти своего грозного отца. И теперь ему за пятьдесят и он зол на всех.
Катул слушал, что говорил Бибул, не имея ни малейшего понятия, как противостоять Габинию, кроме традиционного способа – объединить сенат и до конца противиться любому специальному назначению.
"
"Бибул был намного моложе Катула и полон жгучей ненависти к красивым людям, которые умеют возвыситься над всеми другими. Бибул знал, что многие сенаторы выступят за назначение Помпея в таком важном деле, как ликвидация пиратов.
– Ничего не получится, – прямо сказал он Катулу.
– Должно получиться! – крикнул Катул, хлопнув в ладоши. – Мы не можем допустить, чтобы пиценский грубиян Помпей и все его подхалимы хозяйничали в Риме так, словно это один из городишек Пицена! Что такое Пицен? Всего лишь окраинная италийская область, полная так называемых римлян, которые в действительности произошли от галлов! И от нас, истинных римлян, ждут, что мы унизимся перед Помпеем Магном! Позволим ему снова занять положение более престижное, чем могут допустить истинные римляне! Магн! Как мог такой римский патриций, как Сулла, разрешить Помпею присвоить себе имя «Великий»?
– Согласен! – свирепо рявкнул Гай Пизон.
– Это невыносимо!
Гортензий вздохнул.
– Помпей был нужен Сулле, а Сулла готов был отдаться даже Митридату или Тиграну, если бы это оказался единственный способ вернуться из ссылки и править Римом, – сказал он, пожав плечами.
– Нет смысла ругать Суллу, – сказал Бибул. – Мы должны сохранять хладнокровие, иначе проиграем. Ситуация складывается в пользу Габиния. Остается признать тот факт, Квинт Катул, что сенат не справился с пиратской угрозой.
