Он был способен только на объятия и поцелуи, но Сервилия в акте любви не проявляла сентиментальности, ей была неинтересна бесцельная сексуальная игра.
Поэтому Силан ответил на вопрос жены честно:
– Не лучше и не хуже, чем обычно.
– Муж мой, я хочу поговорить с тобой, – сказала она.
– Конечно, Сервилия.
– Я беременна, и ты прекрасно знаешь, что ребенок не твой.
Лицо Силана из серого стало белым, он покачнулся. Сервилия вскочила, быстро прошла к консольному столику, где стояли два графина и несколько серебряных кубков.
Налила неразбавленного вина в один из них и подала ему, поддерживая мужа, пока он пил, чуть рыгая.
– О Сервилия! – воскликнул Силан, когда это стимулирующее средство возымело действие и она вернулась в свое кресло.
– Если это послужит тебе хоть каким-то утешением, – проговорила Сервилия, – это обстоятельство не имеет ничего общего с твоей болезнью и неспособностью. Если бы даже ты был неутомимым, как Приап, я все равно пошла бы к тому человеку.
У него брызнули слезы и покатились по щекам все быстрее и быстрее.
– Возьми платок, Силан! – не выдержала Сервилия.
Он вынул платок, вытер слезы.
– Кто он? – едва выговорил Силан.
– Все в свое время. Сначала я хочу знать, что ты намерен делать в данной ситуации. Отец ребенка на мне не женится. Сделать так – значит уронить свое dignitas, а это для него значит куда больше, чем я. Я не виню его, ты понимаешь.
– Как ты можешь быть такой рассудительной? – удивился он.
– Не вижу смысла вести себя по-другому! Или ты хочешь, чтобы я бегала, рыдала, кричала и сделала всеобщим достоянием то, что касается только нас?
– Думаю, нет, – устало ответил он и вздохнул, спрятав носовой платок.
– Нет, конечно нет. Ведь это доказало бы, что ты – человек. Если что и беспокоит меня, Сервилия, так это отсутствие в тебе человечности, твоя неспособность понять слабость. Ты сверлишь как бурав, с мастерством опытного ремесленника.
– Это очень плохая метафора, – сказала Сервилия.
– Но именно это я всегда чувствовал в тебе – и, наверное, завидовал, потому что у меня самого нет этого качества. Я восхищен. Но это доставляет неудобство, поэтому не вызывает жалости.
– Не трать на меня своей жалости, Силан. Ты не ответил на мой вопрос. Как ты поступишь в данной ситуации?
Он встал, не отпуская спинки кресла, и медлил, пока не уверился, что ноги его держат. Затем несколько раз прошелся по комнате и наконец взглянул на нее.
