Помпей поспешил вперед, чтобы все подготовить, а три маленьких мальчика сопровождали Юлию и гостей. Помпей уже ждал на пороге, чтобы перенести через него свою жену. Внутри стояли чаши с огнем и водой, к которым он подвел молодую жену. Помпей влюбленно смотрел, как Юлия сначала провела над огнем правой рукой, а потом опустила ее в воду, чтобы оградиться от злых духов. Теперь она стала хозяйкой дома, повелевала его огнем и водой. Аврелия и Кардикса, каждая побывавшая замужем по одному разу, повели ее в спальню, раздели и уложили на кровать.
После того как две пожилые женщины ушли, в комнате стало очень тихо. Юлия села в кровати, обняла колени, волосы рассыпались, почти закрыв ее лицо. Комната была не похожа на ее спаленку. Она была больше столовой в Государственном доме. И такая роскошная! Везде позолота, убранство выдержано в черно-красных тонах, росписи на стенах изображали богов и героев в сексуальных позах: Геркулес (который должен был быть очень сильным, чтобы выдержать вес гигантского пениса) с царицей Омфалой, Тезей с царицей амазонок Ипполитой (невзирая на обычаи амазонок, у нее сохранились обе груди), Пелей с морской богиней Фетидой (он занимался с ней любовью, хотя сверху она была каракатицей и только снизу – женщиной).
Юпитер атаковал печальную телицу (Ио, дочь аргосского царя, возлюбленную Юпитера, превращенную ревнивой Юноной в корову). Венера и Марс сталкивались, как два военных корабля. Аполлон нацеливался войти в дерево с наростом, напоминающим женские гениталии (возможно, это нимфа Дафна?).
Аврелия была чересчур строга, чтобы разрешить подобное живописное убранство в своем доме, но Юлия, молодая римлянка, была знакома с эротическим художеством и ничего не имела против. В некоторых домах, которые она посещала, эротика не ограничивалась спальней. Когда она была еще ребенком, то хихикала, увидев фривольные сценки. Позднее пыталась представить нечто похожее между собой и Брутом – и это казалось ей невозможным. Девицу интриговало эротическое искусство, но она не воспринимала его как реальность.
Помпей вошел в комнату босиком, одетый в тунику, расшитую пальмовыми листьями.
– Как ты себя чувствуешь? – с волнением спросил он, подходя к кровати осторожно, как собака к кошке.
– Очень хорошо, – серьезно ответила она.
– И… все в порядке?
– О да. Я любовалась картинами.
Он покраснел, взмахнул руками.
– У меня не было времени что-то сделать с ними. Извини, – пробормотал он.
– Если честно, я не возражаю.
– Муции они нравились.
