– Суммы, которые цензоры назначили от имени казны, собрать невозможно. Каждый день, пока продолжается это позорное положение дел, наших друзей и союзников в восточных провинциях безжалостно обирают. И каждый день наши союзники в восточных провинциях проклинают Рим. Наместники этих провинций только тем и занимаются, что успокаивают делегации разъяренных местных жителей и посылают ликторов и войска, чтобы те помогали сборщикам налогов выжимать деньги. Мы не должны больше нести потерь, почтенные отцы. Вот так, просто. У меня здесь законопроект, который я хочу представить в трибутное собрание.
Я намерен просить его снизить доходы от налогов с восточных провинций на одну треть. Дайте мне consultum. Две трети от чего-то намного больше, чем три трети от ничего.
Разумеется, Цезарь не получил consultum. Катон отговорил собрание, пустившись в рассуждения относительно философии Зенона и о том, как римское общество переделало ее в угоду себе.
На следующее утро, вскоре после рассвета, Цезарь созвал трибутные комиции, позаботившись, чтобы там присутствовали всадники – сторонники Красса, и поставил вопрос на голосование.
"
"– Если семнадцати месяцев предварительных обсуждений этого вопроса оказалось недостаточно, – заявил Цезарь, – то и семнадцати лет будет мало! Сегодня мы голосуем! А это значит, что документ для публиканов о снижении налогов должен быть готов не позднее чем через семнадцать дней!
Одного взгляда на лица заполнивших колодец комиций было достаточно, чтобы boni поняли: продолжать упорствовать в оппозиции опасно и бесполезно.
Катон было заговорил, но его зашикали, а когда Бибул попытался что-то сказать, взметнулись кулаки. Такого быстрого голосования Рим еще не помнил. И доходы казны от восточных провинций оказались урезаны на треть. Толпа всадников приветствовала Цезаря и Марка Красса до хрипоты.
– Какое облегчение! – воскликнул сияющий Красс.
– Хотелось бы мне, чтобы все было так просто, – сказал Цезарь, вздохнув. – Если бы я смог так же быстро решить вопрос с lex agraria, все было бы кончено прежде, чем boni сумели бы организоваться.
Твой закон – единственный, для которого мне не нужен был consultum. Глупые boni не поняли, что я все равно добьюсь своего!
– Одно меня смущает, Цезарь.
– Что именно?
– Плебейские трибуны уже месяц как вступили в должность, но ты обходишься без Ватиния. Публикуешь собственные законы. Я знаю Ватиния и уверен – он хороший клиент, но с тебя спросит за каждую услугу.
– С нас спросит, Марк, – спокойно поправил Цезарь.
