– Ну что ж, всегда оставался шанс на его появление, – сквозь зубы проворчал Бибул. – В конце концов, мы ведь не знали, когда он отправился из Испании. Мы, конечно, слышали, что он намеревается остаться в Гадесе до конца мая. Однако это не означало, что именно так он и поступит. Он не мог знать, что мы ему готовим.
– Он узнает все, как только Помпей окажется на Марсовом поле, – обрезал Катон. – Почему, ты думаешь, Плясун назначил собрание на утро? Цезарь будет просить разрешения зарегистрироваться in absentia, я более чем уверен.
– Мне не хватает Катула, – сказал Бибул. – Завтра его влияние было бы очень полезным. Вопреки ожиданиям Цезарь весьма преуспел в Испании, так что наши сенаторские овцы позволят этому неблагодарному зарегистрироваться in absentia. Помпей поспособствует этому, да и Красс тоже. И Мамерк! О боги, хоть бы он умер!
Катон только улыбнулся с таинственным видом.
Но Помпею на Марсовом поле было не до улыбок. Он увидел Цезаря. Тот стоял, прислонившись к круглой мраморной стене гробницы Суллы, намотав на руку уздечку коня.
Над его головой видна была эпитафия: «Нет лучше друга – нет хуже врага». Помпей подумал, что это можно было бы отнести и к самому Цезарю. Или к нему, Помпею.
– Что ты здесь делаешь? – строго спросил Помпей.
– Для ожидания это место ничуть не хуже любого другого.
– Разве ты не слышал о вилле на Пинции?
– Я не намерен оставаться здесь долго.
– Недалеко, на Широкой улице, есть гостиница. Пойдем туда. Миниций – хороший человек, а тебе, Цезарь, нужна крыша над головой, даже если это всего на несколько дней.
– Я подумал, что важнее всего найти тебя, а потом уж искать, где остановиться.
Это понравилось Помпею. Он тоже спешился (поскольку он опять вошел в состав сената, он стал держать в Риме небольшую конюшню). Оба зашагали по совершенно прямой Широкой улице, которая была началом Фламиниевой дороги.
– Думаю, девяти месяцев пребывания на Марсовом поле тебе было достаточно, чтобы узнать местонахождение всех здешних гостиниц, – заметил Цезарь.
– Мне это было известно еще до того, как я стал консулом.
Гостиница оказалась довольно большой и респектабельной. Ее хозяин привык принимать у себя знаменитых римских военачальников. Он приветствовал Помпея как друга, встреченного после долгой разлуки, и очень вежливо дал понять, что ему известно, кто такой Цезарь. Их проводили в уютную гостиную, где горели две жаровни, согревая дымный воздух.
