– Там, где есть правонарушение, всегда можно найти доказательство! Посмотрите на доказательства, которые были представлены нашим пятерым предателям. Они видели их, слышали их и признались во всем. И я найду доказательства участия Цезаря в этом заговоре и в заговоре трехгодичной давности! Я говорю, что для пятерых суда не требуется. Ни для одного из них. Они не должны избежать смерти! Цезарь, как всегда, философствует, требуя милосердия. Смерть, говорит он, просто вечный сон. Но точно ли мы это знаем? Нет, мы ничего не знаем! Никто до сих пор не вернулся с того света, чтобы сообщить нам, что же с нами происходит после того, как мы умираем! Смерть дешевле, чем суд и ссылка.
И смерть конечна, у нее нет продолжения на земле. Пусть эти пятеро умрут сегодня!
Цезарь снова заговорил, и опять голос его звучал спокойно."
"– Если их преступление – не perduellio, Катон, то смерть не будет законным наказанием. И если ты не хочешь судить этих людей, то как ты можешь решить, виновны ли они в perduellio или maiestas? Кажется, ты говоришь о perduellio, но так ли это?
– Сейчас не время и не место для словесных игр, даже если таким путем ты пытаешься добиться снисхождения, Цезарь! – рявкнул Катон.
– Они должны умереть, и они должны умереть сегодня!
И он все продолжал говорить, не обращая внимания на время. Катона понесло. Разглагольствование будет долгим, пока он с удовлетворением не увидит, что его скучное топтание на месте утомило всех до предела.
Сенат трясло, Цицерон чуть не плакал. Катон собирался продолжать до захода солнца, когда нельзя уже будет проводить голосование.
За час до захода солнца в помещение бочком пробрался слуга и тихо протянул Цезарю сложенный листок.
Катон тут же ухватился за это.
– Ага! Изменник обнаружил себя! – ревел он. – Он сидит, получая предательские записки у нас на глазах, – вот степень его высокомерия, его презрения к членам сената! Я говорю, что ты предатель, Цезарь! Я говорю, что в этой записке – доказательство!
Пока Катон гремел, Цезарь читал.
Когда он поднял голову, выражение его лица было странным… Сострадание? Или радость?
– Прочти это всем, Цезарь, прочти всем! – визжал Катон.
Но Цезарь покачал головой. Он сложил записку, встал, прошел к тому месту, где сидел Катон, на среднем ярусе, с другой стороны, и с улыбкой передал ему записку.
– Думаю, ты предпочтешь не оглашать ее содержания, – сказал он.
Катон плохо читал.
