– Памятуя о твоем замечании относительно времени, Марк Туллий, я буду краток, – сказал Силан немного растерянно.
Предполагается, что человек, выступающий первым, задаст тон и поведет за собой всех последующих. Цицерон всегда умел добиться этого. Но Силан не был уверен, что это ему удастся, поскольку не знал, по какому пути пойдет сенат.
Цицерон ясно дал понять, что он – за смертный приговор. Но чего хотят остальные? Поэтому в конце выступления Силан пошел на компромисс, предложив формулировку «высшая мера наказания», которую все поняли как «смерть».
Силан ни разу не упомянул о судебном слушании, и все поняли, что никакого судебного слушания быть не должно.
Затем настала очередь Мурены. Он тоже голосовал за высшую меру.
Цицерон, конечно, не говорил, а Гая Антония Гибриды в Риме не было. Таким образом, следующий в очереди оказался принцепс сената Мамерк, старший среди консуляров. К сожалению, он тоже выбрал высшую меру. После этого, в порядке старшинства, выступили консуляры, которые не были цензорами: Курион, оба Лукулла, Пизон, Глабрион, Волькаций Тулл, Торкват, Марций Фигул.
Высшая мера наказания. Луций Цезарь воздержался.
Пока все шло по плану. Теперь наступила очередь Цезаря, а поскольку мало кто в сенате знал его взгляды так хорошо, как Цицерон, сказанное Цезарем оказалось сюрпризом для большинства, включая Катона. Вот уж кто не ожидал встретить союзника в таком неприятном человеке, как Гай Юлий Цезарь!"
"– Сенат и народ Рима, которые составляют Республику, не допускают наказания своих граждан без суда, – произнес Цезарь своим высоким, чистым, громким голосом.
– Пятнадцать человек только что вынесли смертный приговор, и ни один не упомянул о судебном процессе. Ясно, что члены сената решили аннулировать Республику, чтобы вернуться назад, в древность Рима. Отцы-сенаторы намерены самолично решить судьбу двадцати одного гражданина Республики, включая бывшего консула, который фактически на данный момент является законно избранным претором.
Поэтому я не буду занимать время этого уважаемого органа, восхваляя Республику или суд, и требовать проведения процессов, на которые имеет право каждый гражданин, прежде чем равные по положению смогут вынести ему тот или иной приговор. Вместо этого, поскольку мои предки Юлии были сенаторами во время правления царя Тулла Гостилия, я ограничусь замечаниями о том, как это происходило во время правления царей.
Сенаторы встрепенулись.
