Для смертного приговора необходимо, чтобы слушание проводилось в центуриях по обвинению в perduellio. А кто может с уверенностью сказать, что именно таков будет вердикт, если в народе все время звучит фраза „всеобщее аннулирование долгов“? Порой, – думал Герой Судов, с трудом бредя по улице, – судебное слушание – досадное неудобство».
Когда начался допрос в храме Согласия, Луций Тарквиний не мог сообщить ничего нового. Цицерон сохранял за собой привилегию спрашивать обвиняемого лично и постепенно подвел Тарквиния к эпизоду захвата на Мульвиевом мосту.
После этого старший консул передал право задавать вопросы сенаторам, чувствуя, что разумно разрешить кому-нибудь тоже отличиться.
Неожиданностью оказался для Цицерона ответ Тарквиния на первый же вопрос, заданный ему Марком Порцием Катоном.
– Почему ты оказался с аллоброгами? – спросил Катон своим громким, грубым голосом.
– А? – переспросил Тарквиний, держась развязно и демонстрируя неуважение к коллегам-сенаторам, которые были выше его по положению.
– Тит Вольтурций был их проводником. Марк Цепарий сказал, что он присутствовал, чтобы по возвращении в Рим доложить заговорщикам о результате встречи аллоброгов и Луция Сергия Катилины. А ты зачем там был, Тарквиний?
– Да я, вообще-то, не имел никакого отношения к аллоброгам, Катон! – весело ответил Тарквиний. – Я просто пошел с прочими, потому что это было безопаснее и интереснее, чем тащиться на север в одиночку. Нет, у меня были с Катилиной другие дела.
– И что же это были за дела? – уточнил Катон.
– Сообщение Катилине от Марка Красса.
В храме воцарилась тишина.
– Повтори, что ты сказал, Тарквиний.
– Сообщение Катилине от Марка Красса.
Сенаторы зашептались. Гул становился все громче, пока Цицерон не приказал своему старшему ликтору стукнуть фасциями об пол.
– Тихо! – рявкнул тот.
– У тебя имелось сообщение Катилине от Марка Красса, – повторил Катон. – Где же оно, Тарквиний?
– Оно не было написано! – весело прощебетал Тарквиний. – Оно оставалось у меня в голове!
– И оно все еще у тебя в голове? – спросил Катон, глядя теперь на Красса, который замер на своем стуле ошеломленный.
– Да. Хочешь послушать?
– Благодарю.
Тарквиний начал перекатываться с пяток на носки.
– Марк Красс говорит: «Не надо унывать, Луций Катилина! Не весь Рим против тебя. На твою сторону переходит все больше и больше важных людей», – нараспев произнес Тарквиний.
– Он коварен, как помойная крыса! – прорычал Красс.
