– Ты фактически обвинил Катилину в сенате без серьезных доказательств. Другими словами, ты пустил слух.
– Нет, это не так! Не так! – крикнул Цицерон, стукнув локтем по валику. – Я не поступил бы столь безответственно! Почему ты так глуп, Квинт? Те двое планировали свергнуть хорошее правительство либо в качестве консулов, либо устроив революцию! Как правильно сказала Теренция, люди не планируют всеобщую отмену долгов, если они не заигрывают с представителями низших классов. Это типичная схема для тех, кто хочет установить диктатуру.
– Сулла был диктатором, но он не аннулировал долгов, – упрямо сказал Квинт.
– Нет, он лишь умертвил две тысячи всадников! – воскликнул Аттик. – Конфискация их имений пополнила казну, множество новичков разжирели на проскрипциях. И прочие экономические меры стали необязательными.
– Тебя он не проскрибировал, – ощетинился Квинт.
– Да уж! Сулла был жесток, но он не дурак.
– Хочешь сказать, я дурак?
– Да, Квинт, ты дурак, – подтвердил Цицерон, избавив Аттика от необходимости искать тактичный ответ.
– Почему ты всегда такой агрессивный? Неудивительно, что вы с Помпонией не можете поладить: вы похожи как две горошины!
– Грр! – прорычал Квинт, затихая.
– Да, Марк, определенный вред причинен, – сказал Аттик миролюбиво, – и есть шанс, что ты был прав, поступив так до выборов. Я думаю, что твой источник информации ненадежен, поскольку немного знаком с этой дамой. Но с другой стороны, готов поспорить, что ее экономические познания уместятся на головке булавки.
Выдернуть из воздуха фразу вроде всеобщего аннулирования долгов? Невозможно! Нет, я считаю, что ты имел основания так поступить.
– Что бы ни случилось, – воскликнул Цицерон, вдруг осознав, что обоим его собеседникам слишком многое известно о Фульвии Нобилиор, – никогда никому не упоминайте ее имени. Даже не намекайте, что у меня есть шпион в лагере Катилины! Я хочу и дальше использовать ее.
Даже Квинт увидел смысл в этой просьбе, и все согласились не заговаривать о Фульвии Нобилиор.
Аттик, человек здравомыслящий, вообще считал необходимым постоянно следить за тем, что делается вокруг Катилины.
– Может статься, что сам Катилина и не имеет к этому отношения, – сказал наконец Аттик, – но определенно его окружение заслуживает нашего внимания. Со времен Италийской войны Этрурия и Самний находятся в постоянном волнении, и падение Гая Мария только обострило ситуацию. Не говоря уже о мерах Суллы.
