Будет ли она настаивать на том, чтобы по-прежнему вести свои бухгалтерские книги? Порвет ли сорокалетние узы, связывающие ее с Субурой? Но к тому времени, как наступил день его инаугурационного приема, Цезарь уже знал: ему не надо беспокоиться об этой воистину замечательной женщине. Аврелия сказала, что, хотя контроль она оставляет за собой, все дела, связанные со сдачей внаем помещений в инсуле, будет вести надежный человек, которого нашел Луций Декумий. Оказалось, что большая часть работы, которую она выполняла, не касалась ее собственности.
Чтобы заполнить дни заботами, Аврелия сделалась агентом более десятка других домовладельцев. Ее покойный муж Гай Юлий Цезарь пришел бы в ужас, узнай он об этом! А ее сын Гай Юлий Цезарь только хихикнул.
Фактически, то, что он стал великим понтификом, возвратило Аврелии жизненные силы. Его мать присутствовала теперь везде, в обеих половинах здания, она без всяких усилий, безболезненно установила власть над Лицинией, ее полюбили все шесть весталок. Скоро Аврелия, смеялся про себя сын, с головой уйдет в работу с завещаниями.
– Цезарь, мы должны брать плату за такую услугу, – сказала она с решительным видом. – Сколько усилий! Римская казна не должна оставаться внакладе.
Но этого он не мог одобрить.
– Я согласен: плата за регистрацию завещаний у весталок увеличит доходы казны, мама, но это лишит простой народ одного из самых больших удовольствий в жизни. Нет. Рим не конфликтует с proletarii. Дать им хлеба да зрелищ побольше – и они довольны. Если мы начнем брать с них плату за их гражданские права, мы превратим их в чудовище, которое в конце концов пожрет нас самих.
"
"Как и предсказывал Красс, избрание Цезаря великим понтификом волшебным образом успокоило его кредиторов. Кроме того, должность обеспечила ему значительный доход от государства, как и троим главным фламинам – Юпитера, Марса и Квирина. Три их государственные резиденции стояли на Священной дороге, напротив Государственного дома. Впрочем, фламинов было теперь только двое. Не было flamen Dialis – жреца Юпитера.
Эта должность оставалась незанятой с того времени, как Сулла разрешил Цезарю снять шлем из слоновой кости и накидку. До самой смерти Цезаря другого flamen Dialis не будет. Несомненно, резиденция этого жреца была обречена на разрушение – с тех самых пор, как двадцать пять лет назад она потеряла своего последнего жильца Мерулу. Но поскольку теперь дом находился в ведении великого понтифика, Цезарь должен будет присматривать за ним.
