В плане здание представляло собой неправильный квадрат. Позади него имелась невысокая, футов тридцать, скала, образующая нижний ярус Палатина. По верху этой скалы проходила шумная Новая улица с тавернами, магазинами и инсулами. Позади Государственного дома была проложена узкая улица, которая открывала доступ к фундаментам домов, что стояли на Новой улице. Все эти строения располагались выше уровня утеса, так что из их задних окон открывался вид на дворы Государственного дома. Они также полностью заслоняли дневное солнце, которому могли бы радоваться великий понтифик и весталки.
А это значило, что в Государственном доме было всегда холодно. Портик Маргаритария, расположенный вверх по склону и ориентированный по оси Форума, фактически примыкал к его задней стене и отрезал угол дома.
Однако ни один римлянин – даже мыслящий столь логически, как Цезарь, – не находил ничего странного в необычной форме зданий, в отсутствии угла здесь, в выступе там. Вместо того чтобы выстраивать фасад к фасаду по прямой линии, римляне лепили дома вокруг прежних строений, уже находившихся на том месте.
И границы домов были такими древними, что, вероятно, их когда-то жрецы определили по птичьим следам. И если смотреть на Государственный дом с этой точки зрения, он не был совсем уж неправильной формы. Просто – огромный, некрасивый, холодный и сырой.
Эскорт клиентов благоговейно попятился, когда Цезарь поднялся к входной двери из бронзовых панелей с барельефами, которые рассказывали историю Клелии.
Обычно этой дверью не пользовались, так как с обеих сторон здания тоже имелись входы. Но сегодня – необычный день. Сегодня новый великий понтифик вступал во владение своей резиденцией, а это торжественная церемония. Цезарь трижды постучал ладонью правой руки по правой створке двери, которая тут же открылась. Старшая весталка впустила его с низким поклоном и тотчас закрыла дверь перед вздыхающими, печальными клиентами. Те уже примирились с тем, что им придется долго ждать патрона на улице, и принялись думать, где бы им перекусить да обменяться новостями.
Перпенния и Фонтея уже несколько лет как вышли из коллегии. Теперь старшей весталкой была Лициния, двоюродная сестра Мурены и дальняя родственница Красса.
– Я хочу как можно скорее выйти из коллегии, – сказала она, сопровождая Цезаря вверх по центральному пандусу вестибула к другой красивой бронзовой двери. – Но мой кузен Мурена баллотируется на должность консула в этом году.
