И полководец превратился в человека! Пораженный Публий Клодий увидел, как несгибаемый, холодный, безжалостный солдат вновь стал тем Лукуллом, которого он знал в Риме. Он наслаждался изучением редких манускриптов и обществом прелестных детей, которых держал для своего удовольствия, особенно радуясь возможности лишить невинности девочку, едва достигшую половой зрелости. А эти девочки были мидянки, не гречанки! На рыночной площади была устроена церемония дележа добычи – по справедливости, присущей Лукуллу. Каждый из пятнадцати тысяч его солдат получил не менее тридцати тысяч сестерциев, хотя, конечно, их не выплатят, пока добычу не пересчитают на твердые римские деньги.
Пшеницу оценили в двенадцать тысяч талантов. Практичный Лукулл продал все это парфянскому царю Фраату.
Публий Клодий не собирался прощать Лукуллу те месяцы, что он вынужден был тащиться пешком и жить в жутких условиях. Несмотря даже на то, что его собственная доля трофеев составила сто тысяч сестерциев. Где-то между Евсевией-Мазакой и переправой у Томисы Клодий добавил имя своего зятя в список тех, кто заплатит ему за оскорбления.
Катилина. Мелкая рыбешка Цицерон. Фабия. И теперь еще Лукулл. Увидев золото и серебро, сложенные в хранилищах – он помогал пересчитывать добычу, – Клодий захотел понять, как Лукуллу удалось обмануть всех при дележе. Не менее тридцати тысяч каждому легионеру, каждому всаднику? Смешно! Счеты сообщали ему, что восемь тысяч талантов, разделенные на пятнадцать тысяч человек, дают всего по тринадцать тысяч сестерциев на каждого.
Откуда он возьмет еще семнадцать тысяч? От продажи пшеницы, лаконично ответил военачальник, когда Клодий обратился к нему за объяснением.
Однако это напрасное упражнение в арифметике подало Клодию идею. Если он вообразил, что Лукулл обманывает своих людей, что в таком случае подумают они, если кто-нибудь посеет среди них недовольство?
До падения Тигранокерта у Клодия не было шанса завести знакомства вне узкого круга неразговорчивых легатов и трибунов. Лукулл придерживался протокола и не одобрял дружбу между рядовыми солдатами и своим штабом.
Но теперь, когда наступила зима и этот новый Лукулл был готов дать полную свободу всем, кто ему служил, контроль ослабел. Да, конечно, оставалась необходимость выполнять определенную работу. Лукулл приказал собрать всех актеров и танцовщиков и заставил их дать представление для его армии. Цирковое представление далеко от дома для людей, которые больше никогда этого дома не увидят. Развлечений была масса.
