На самом деле я понимала, почему хочу бежать. Я хотела уйти из этого места, где мы все были в опасности, туда, где в опасности оставался Даррен. Удалось ли госпоже Арриене предупредить сына? А если удалось, почему он не спешил спасать нас из лап некроманта? Арриена ведь не могла забыть о том, что нашла меня в подземелье, верно?
И даже если он солгал, и никакой любви ко мне у него не было, он не мог упустить шанса спасти деву в беде, то есть, в казематах. А я… я была готова вернуться в подземелье и провести еще пару дней среди этих тюков с сеном, если оттуда меня спасет именно он.
Я хотела уже увидеть Даррена. Сказать ему, что не злюсь на него за обман. Напомнить, что сниму браслет его брата на красную луну, и мы можем… Не знаю, что мы можем, но без браслета и Звояра за спиной нам точно будет проще объясниться.
В конце концов, я же собиралась избавиться от наивности как крайне опасного ингредиента! Ну и проверить, так ли это хорошо, как рассказывают — тоже было бы интересно.
Любознательность и склонность к экспериментам у меня точно в родителей! Хотя они наверняка имели ввиду что-то другое, когда говорили про любознательность.
— Нюхачи до сих пор не разобрались в том, что в доме Гастионов, — процитировала я собственные мысли, оставив другие мысли для себя одной. — Иначе давно бы узнали, что Барбара — дочка Звояра, и прискакали бы сюда. Только что-то ни одного нюхача я не вижу! А ты?
В этот момент книга ярко вспыхнула, а висящее рядом зеркальце словно стало крупнее.
Я отвлеклась на книгу — кажется, она хотела дать понять, что кто-то проник на территорию университета, когда мои размышления грубо прервала Клементина.
— Я вижу, что кто-то идет по центральному коридору, — Клементина снова отпустила мою руку и подошла к зеркалу. Взяла его в руки. — Да ты и сама посмотри!
Настроенное показывать рандомно все зеркала замка зеркальце и впрямь сейчас показывало лестницу, ведущую к главному залу университета.
Это было самое роскошное место университета и самое несчастливое.
Скольких студентов ловили на этой лестнице за попытками внести свое имя на студенческие скрижали — и не счесть! Кто-то хотел отрезать кусочек ковра, кто-то вырезать что-то на перилах. Некоторые парочки специально пробирались на лестницу ночью, считая это особым шиком. Ловили всех. И наказывали тоже всех.
И вот сейчас по этой лестнице крадучись — иначе и не скажешь, поднимались двое, которых я очень хорошо знала.
