Сейчас поди разберись! Какая-нибудь королева была очарована господином Астаросским? Или взята в плен и мой предок надругался над красавицей? Или, наоборот, король путешествовал инкогнито в инквизиторском государстве? Это, правда, попахивало безумием, но я достаточно плотно пообщалась с позапрошлым королем, пока возилась с его останками, так что могла предположить, что и это вариант.
Или какая-то родственница королевы, да хоть бы и ее сестра-близнец, оказалась лишена магии. Как Остий и Гримий, чем королева хуже? И она по своей воле ушла жить туда, где магия считалась недостатком и даже хуже.
В общем, мы были с этой королевой определенно родственницами, но очень уж дальними.
— Видишь, как вы похожи, — призрак остановился за моей спиной. — Когда я вижу тебя, Белка, я словно вновь рядом с Лисонькой. Живой и юный. Отчаянно влюбленный в эту красавицу. Я так рад, что ее правнучка поступила в университет!
Наверное, меня испортило чрезмерное общение с призраками. Когда разговариваешь с ними слишком долго, начинаешь забывать, что они уже не совсем люди.
Появляются мысли, будто они чувствуют, как мы.
В общем, мне стало жалко старикана. И я подумала, что от меня не убудет, если один безобидный призрак станет считать меня правнучкой королевы. Путаницы от этого не будет уж точно.
— Я тоже рада, — ответила я ему, нехотя отодвигаясь от портрета. — Только я вас попросила вывести меня к студенческому крылу, а вы меня обратно в подземелья запихнули!
— Это не подземелье, милое дитя! — снова всплеснул руками ректор.
— Это сердце университета.
Он пролетел мимо меня, плавно покачиваясь в такт неслышимой мне мелодии.
— Когда-то здесь звучала музыка, — печально произнес он. — Здесь работали ректоры и некоторые деканы. Тут висят портреты всех значимых выпускников и преподавателей. Именно тут расположена книга университета, здесь сходятся тайные ходы и все тайные глаза университета. Оглянись, Лисонька!
В этот раз я его поправлять не стала. Потому что я огляделась и поняла, что была не права.
Это было не просто какое-то странное круглое пространство с диванчиком и пыльными картинами. Во все сторону от этого места расходились темнеющие тоннели и светлые «глаза» — односторонние зеркала.
— Сначала хотели и ходы зеркалами прикрыть, — заметил мой интерес ректор и вздохнул. — Но студенты…
И он снова вздохнул.
Я кивнула. Ну да. Все зеркала, которые не приклеены к стенам намертво, наша студенческая братия то на спор перевешивала, то по комнатам растаскивала.
