— Вас я вообще не знаю! — я ткнула пальцем в последнего говорящего.
— Не слушайте его, это учитель танцев, — отмахнулся ректор.
— В университете не преподают танцы, — я нахмурилась.
— Учителя танцев не очень живучие, — ухмыльнулась эйри. — Но вкусные. По крайней мере, один из них.
— Тьфу ты! — я выругалась, чувствуя, как мне снова припекает зад. Будто привет из дома! Сейчас мне было жаль, что инквизиторская армия застряла где-то в приграничье. Сейчас бы инквизиторы не помешали. Они наверняка знали, как справляться с личом!
— Ну всё, мне это надоело, — призраки отвлекли меня зря, но откуда нам было знать?
Клементина снова устала ждать, когда я наговорюсь с мёртвыми.
А может, ей просто понравилось убивать. Или так сильно взбесило моё обращение к Бриену? Я не знала.
Но она достала откуда-то второй кинжал и вонзила мне в грудь.
По самую рукоятку.
Глава 22
Что-то с памятью моей стало
'Порой люди завидуют феям и другим летним существам.
Засыпая на всю зиму, летом они просыпаются обновлёнными.
Их память хранит только это лето, и не существует прошлых лет.
Человек же несёт в своём мозгу всю свою память'.
Клементий Астаросский.
«Трактат об изучении богопротивных магических существ от феи до человека»."
"Конечно, Клементина ударила кинжалом не меня, а ту Белку, что лежала в гробу, но больно было, похоже, обеим! По крайней мере, я согнулась пополам и захрипела от боли, а та вторая не стала корчить из себя крутого некроманта и садиться, прежде чем испустить дух, а просто тихо умерла во сне.
Я знала это, потому что мне вдруг стало так пусто и больно внутри, что всё снаружи перестало быть важным. Я замерла, потому что даже вдохнуть мне было больно, и потерялась в темноте.
Только успела подумать, что вот так, похоже, и умирают. Не так уж долго, хоть и больно, да слишком рано я об этом узнала. Ничего не повидала толком.
Словно в ответ моё злое несогласие со смертью, вокруг сильно посветлело и стало как-то ярче, чем было до неё. Я, и без того невысокая, оказалась совсем близко к полу, словно лежала на нём.
Но было совсем не холодно, а тепло и мягко.
Сначала мне показалось, что это моё детство. Кто-то из инквизиторов говорил, что перед смертью человек видит всю свою жизнь. Но он использовал слово «пролетает», и я полагала, что это будет быстрое мелькание кадров. Самые яркие события. Вместо этого я лежала на пушистом коврике в красивой комнате, и мягкие тёплые руки гладили меня по спине.
Я уже тут заподозрила, что это не моё детство.
