Мы здесь тестировали насекомых-х-кх…, - он задергался, когда я схватил его за шею.
— Если ты его убьешь, делу это никак не поможет. — Вмешалась подоспевшая Рада.
Я раздраженно дернул плечом, но отшвырнул от себя парня. Обернувшись, увидел только виновато склоненные макушки.
— По-моему, — начал, — я просил вас всех присмотреть за ней. — Тихо проговорил. — На данный момент каждый из вас лишен моего доверия. Если с ней что-то случится, никто из вас не выживет. — Припечатал.
Развернувшись к лесу лицом, я направился к деревьям.
И плевать, что мне запрещено туда входить. Пусть попробует выдержать мою ярость….
— Коля, нет! — Рада ринулась ко мне. — Ты его только разозлишь. Он убьет ее в отместку.
— Тогда сам прекратит свое существование! — Пообещал я ледяным голосом. У меня другой дороги нет. — Сколько времени она там?
— Часов семь, не больше. — Сипло отозвался Максим, все еще сидящий на земле.
— Хозяин, позволь оборотням попробовать. Они все же его дети. — Ко мне приблизился Белов.
Знает, что я не в себе, а все равно пытается договориться, дипломат хренов.
— Ты тоже виноват, — я подавил порыв неконтролируемой ярости.
— Дело сейчас не в том, кто виноват, а в том, чтобы вытащить ее оттуда с наименьшими потерями. Соглашайся. Они хотя бы попробуют. Выкорчевать этот лес с корнем ты всегда успеешь. — Попытался воззвать он к моему разуму.
— У вас полчаса. — Я сцепил зубы, пропуская десять полностью обнаженных оборотней к лесу. — Потом я его убью. Дый, ты меня слышишь? — Крикнул во всю силу легких.
Кроны деревьев тревожно встрепенулись. Скрипнули ветки. Он меня услышал. Если древнее божество решило, что оно может на моей территории такое творить безнаказанно, то я его сильно разочарую.
Оборотни нерешительно посмотрели на лес. Лохматов привычно шел впереди, показывая пример и остановился лишь за шаг до тени от первого дерева. Туземцы несчастные. Он остановился и запел сильным громким голосом только ему известную песню. Все же это дети природы.
Это мы пришли в их дом…. Но они сами нас привели к себе. Сами готовы сейчас рисковать собой ради почти незнакомой им женщины.
"
"От голоса Лохматова по воздуху пошла рябь. Ветки нехотя расступились, давая ему возможность пройти глубже. Остальные девять оборотней остались петь на поляне. Они пели почти двадцать минут, когда у меня начали сдавать нервы.
