— Не переигрывай, — испугалась я, но ладони Вилена еще до этих слов остановились на моей пояснице, не позволяя себе ничего лишнего.
— Обижаешь! — возмущенно шепнул блондин. — Я ж по Станиславскому!
— Вилен, — начала я, но он не обратил внимания, слишком усердно работая по плану.
— О, футболочка. Мой подарок! — это уже прозвучало для «аудитории».
Отстранившись, Вилен щелкнул меня по носу. Только после того, как отыграл свою партию, он повернул голову к присутствующим. А мне не оставалось ничего другого, как последовать его примеру.
Лучше бы я не видела представшей передо мной картины…
Родители округлили глаза от шока, Петр Петрович и вовсе хватал ртом воздух, как рыбка-самоубийца, выбросившаяся из аквариума.
И только Владислав расслабленно сидел, откинувшись на спинку стула, и внимательно наблюдал за всем будто со стороны. Неблагодарный зритель! Хоть бы «браво» крикнул!
Нет, лучше бы ушел в антракте — и не появлялся больше никогда в моей жизни!
— Здрасьте всем! — широко улыбнулся Вилен и потер ладони.
— А кормить будут?"
"— Нет! — чуть слышно, но со всей серьезностью проговорила я, сжимаясь под пристальными взглядами, один из которых просто испепелял меня.
— Ага, понял, — быстро сориентировался друг, стоило лишь ему всмотреться в мое лицо, и уже более уважительно произнес, обращаясь к остальным. — Мне пора. Извините, до свидания! — и кажется, даже успел поклониться на прощание, прежде чем я вытолкнула его обратно в коридор.
Выпроводив Вилена и с трудом поборов желание уйти за ним следом, я медленно развернулась и нехотя поплелась в гостиную.
К моменту моего появления все присутствующие уже встали со своих стульев, совсем как воспитанные зрители в конце спектакля.
Скорее опускайте занавес! Иначе, чувствую, вместо цветов в сторону моей импровизированной сцены полетят гнилые помидоры или что-то потяжелее.
И это «что-то» не заставило себя долго ждать…
— Какого… ты… себе… позволяешь? — взревел Петр Петрович, но его побагровевшее лицо и комично раздувающиеся ноздри не вызвали во мне ничего, кроме нервного смешка.
— Ах ты… пигалица! Ты… вообще понимаешь… кто мы? — пафосно и надменно выплюнул он, и его слова напрочь отрубили мой здравый смысл, на место которому пришли агрессия и обида.
— Думала, что люди, — хмыкнула я, пожав плечами. — Но меня одолевают сомнения…
Петр в сердцах ослабил галстук на своей тонкой шее и, угрожающе посмотрев на моего отчима, мол, что за бракованный товар ты нам подсовываешь, сделал шаг по направлению ко мне.
