Некоторое время неуверенно всматривалась в его лицо, пока наконец не рискнула задать вопрос, заранее зная, что обязательно об этом пожалею.
— Что с тобой случилось, Влад? — сипло проговорила я, на секунду переводя взгляд на его шрамы и тут же возвращаясь к глазам, боясь потерять хрупкую зрительную связь.
Углицкий заметно напрягся, продолжая изучать меня, словно именно этим утром узнавал заново. И я порадовалась, что он не умеет читать мысли… кажется, не умеет…
— Пожар, — коротко отрезал Влад и сжал губы, видимо, не желая слишком откровенничать со мной.
Наверно, это и правильно, ведь мы — чужие друг другу…
Но почему я тогда не могу просто уйти сейчас? Почему придвигаюсь ближе к Владу и нежно провожу ладонью по его плечу, обжигаясь жаром обнаженного мужского тела?
Заглядываю в темную бездну его глаз, на дне которой разгорается пламя, погружаюсь в нее и не хочу выбираться. Почти собираюсь с духом, чтобы спросить наконец родителях Влада, чувствуя, как нить между нами медленно скручивается в канат, но одним махом Углицкий разрубает нашу связь…
— Не смей, Марина, — холодно говорит с непроницаемым лицом, а я вздрагиваю от такой перемены настроения, и на всякий случай отдергиваю от него руку.
— Ты можешь ненавидеть меня, бояться, игнорировать… Но никогда не смей меня жалеть… — последняя фраза звучит слишком грубо.
Мне больно от его ледяного тона, но вряд ли больнее, чем ему…
— Я не… — шепчу я, но Углицкий не хочет меня слышать."
"Он резко встает с дивана и, на ходу натягивая на себя кофту с длинным рукавом, скрывается за дверью.
Я обретаю свободу и способность дышать, но понимаю, что мне это больше не нужно. Гипнотизирую взглядом закрытую дверь и рвано вздыхаю.
Не так страшны шрамы на теле чудовища, как те, что покрывают его сердце, напрочь зарубцевав путь к нему.
Глава 3
Сложно отыскать черную кошку в темной комнате, особенно если ее там нет. Примерно тоже самое можно сказать о наших с Владом точках соприкосновения.
Кажется, мы никогда не сможем найти общий язык и понять друг друга.
Отойдя немного после «доброго утра» по-Углицки, я вспомнила наконец, что опаздываю на работу. Водные процедуры пришлось свести к минимуму, как и наведение «марафета». Слегка подчеркнула глаза, делая их выразительнее, убрала волосы в высокий тугой хвост, заранее зная, что к вечеру пожалею об этом, и облачилась в свое любимое офисное платье глубокого синего цвета с белыми вставками.
