И судя по времени, на протяжении которого он медлил, их у него скопилось немало. Чего еще я не знаю?
Обреченно прикрыв глаза на мгновение и тут же распахнув их, я выпалила на одном дыхании:
— Ты разорвал контракт с отчимом, чтобы оставить мою семью без денег и таким образом иметь больше влияния на меня? — и затаилась, взволнованно ожидая ответа.
Влад опустил голову и потер пальцами виски, а потом накрыл мои руки своей ладонью, но я осторожно высвободилась. Его прикосновения сбивали меня, мешали спокойно мыслить.
— Я ожидал, что ты все неправильно поймешь, — хрипло произнес Углицкий.
— А как я должна была понять? Ты сделал это сразу же после свадьбы, — нервно сглотнула и добавила тихо, — после той ночи…
— Нет, неправда, — встрепенулся он. — Процесс расторжения договора был запущен раньше, просто в силу вступил сейчас…
Влад прервал свою речь и размял шею, помощившись, словно его что-то беспокоило, но тут же продолжил как ни в чем не бывало:
— Марина, — опять потянул свою ладонь к моей, но заставил себя остановиться, сжав руку в кулак и уложив на стол.
— Твой отчим и мой дядя оформили не совсем законную сделку, договорившись об откатах. Когда мне стало это известно, я разорвал договор. И прости, но я не буду больше иметь никаких дел с Владимиром…
— Это похоже на отчима, — задумчиво пролепетала я. — Но ведь Петр Петрович тоже в этом участвовал, а значит, виноват не меньше…
— Да. И я поговорил с ним… — начал Углицкий, но я его перебила.
— Ясно. Твой родственник неприкосновенен, — вспылила я, но, взяв себя в руки, добавила ровнее.
— Влад, твой дядя тоже не ангел и…
— Родственников не выбирают, какой есть, — грубо отрезал Углицкий, и мне стало обидно от его слов. — Я дам твоей семье денег. Столько, сколько им нужно, — выдал вдруг он.
— Нет, Влад, мы же потом за всю жизнь не расплатимся, — неодобрительно покачала головой я.
Углицкий хотел возразить что-то, но вместо этого чуть прикрыл глаза и, оперевшись локтями о стол, помассировал пальцами виски.
— Голова болит? — импульсивно придвинулась ближе и провела рукой по его напряженному предплечью. — Сильно?
— Терпимо, — тут же отозвался он, выпрямляясь и принимая невозмутимый вид.
Типичный мужчина — никогда не признает, что ему плохо, и уж тем более не примет помощи.
Как же мне сложно с тобой придется, Владислав Углицкий! Впрочем, о чем это я, мне же всего год продержаться. И не все ли равно, что и где там болит у моего фиктивного мужа?
Шумно выдохнула.
