Машинально начала разбирать вещи в большом шкафу, хотя там и так все было в идеальном порядке. Внезапно рука нащупала что-то кожаное, похожее на футляр. Я потянула находку к себе и с удивлением обнаружила в небольшом чехле собственные ключи от мотоцикла. Странно, мне казалось, что Сашка носит их на своей связке – он ведь категорически запретил мне приближаться к байку. Разглядывая находку, я чувствовала, как в душе что-то зашевелилось, что-то тревожное, но имеющее огромное значение для меня, для Акелы. Да, точно… Ключи! Галя сказала, что так и не нашла ключи от нашей квартиры.
Не нашла… а точно помнила, что они были всегда в сумке. В последний раз она пользовалась ими достаточно давно, несколько раз приходила, когда я была дома и отпирала ей двери сама. Следовательно, ключи пропали сто лет назад. И вот здесь могла быть разгадка исчезновения меча! А мне теперь позарез нужен Никита – мой бывший телохранитель и наперсник в тех делах, которые я хотела скрыть от отца и мужа. Никита, так здорово помогавший мне в решении некоторых вопросов… Удивительно, что я раньше не подумала о нем!
Закрыв шкаф, я сунула ключи от мотоцикла в валявшуюся на полу у кровати сумку и взяла со стула джинсы.
Моя привычная жизнь рушилась, а на смену ей возвращалось прошлое – то самое, в котором я была не примерной женой, матерью и преподавателем анатомии, а способной на любые авантюры Сашей Гельман, дочерью крупного криминального авторитета Фимы Клеща, отчаянной мотогонщицей и неплохим снайпером, кстати. Черт, как же долго я не была такой…
На цыпочках я прошла в детскую, где крепко уснула Ольга, вынула термометр, показывавший тридцать девять градусов, плотнее подоткнула плед, чуть сползший с ее плеч.
Вырвав из лежавшего на столе альбома лист, наскоро накидала на нем записку, в которой просила Ольгу непременно дождаться меня и принять лекарства, которые я оставлю на барной стойке, пристроила записку так, чтобы проснувшаяся Паршинцева сразу заметила, и вышла в коридор.
Ключи от Сашкиного джипа висели под его старой курткой на вешалке, я сунула связку в карман и вышла из квартиры.
Акела
Старый Моня протирал очки клетчатым носовым платком и расхаживал по маленькой комнате для допросов, тяжело вздыхая.
– Как тебя угораздило-то? – Он развернулся к откинувшемуся к стене Акеле, сидевшему за столом. Руки его были закинуты за голову, глаз закрыт, казалось, что он спит, хоть и реагирует на происходящее вокруг.
– Моня, ты не понял, да? Я не делал этого. Из квартиры пропал меч.
