Малый на месте, а большого нет…
– Может, и не было?
– Вы не понимаете! Эти мечи носились только парой, значит, и продаваться могли только парой, вместе – иначе их цена намного ниже… Это называется «дайсё».
«Кожаный» хмыкнул:
– Чудно у вас в доме, Александра Ефимовна! Даже стола нет нормального, а кругом такие вещи дорогие… Не находите, что это странно?
– Что в этом странного? А вообще вы могли бы и представиться, – заметила я, устав называть его про себя «кожаным».
– А я этого не сделал? – удивился он, доставая из кармана плаща удостоверение.
– Простите… Старший оперуполномоченный уголовного розыска Карепанов Борис Евгеньевич. Так на чем мы остановились?
– На том, что стола у нас нет, а дорогих вещей много, – проговорила я с нескрываемым раздражением, вдруг почувствовав необъяснимую неприязнь к этому человеку. – Мой муж живет по своим представлениям о быте, и если они как-то отличаются от ваших, то это вовсе не означает, что он убийца.
Карепанов уставился на нее прозрачно-зелеными глазами и хмыкнул:
– Это теория у вас такая? Забавно… А скажите мне, уважаемая Александра Ефимовна, не замечали ли вы в последнее время за своим мужем чего-то нехарактерного?
– Ничего нехарактерного, – решительно отвергла я.
– Все как всегда. Мы после Нового года собирались в Осаку всей семьей, Саша занимался оформлением визы… ученицу новую взял, мою приятельницу…
– Не понимаю, – нахмурился Карепанов. – Если так уж нужны деньги – почему не продать что-то из оружия? – И как бы в подтверждение своих слов он обвел рукой комнату.
– Кстати, а ведь пропавший меч вполне мог быть продан, разве нет?
– Нет! Саша никогда не продал бы ничего из коллекции, – с жаром возразила я. – И с Ольги он денег не брал, занимался потому, что та интерес проявила. Я настаиваю на том, что меч кто-то украл!"
"– Прямо вот так сразу и украл! – усмехнулся Карепанов. – У вас в доме часто бывают чужие люди?
– Нет…
– Дверные замки целы?
– Да, но…
– А вот «да» и «но» не надо.
Раз все цело, значит, кража исключается. Подумайте сами, Александра Ефимовна, если бы к вам забрался вор, то разве он ограничился бы только одним этим… как вы его там назвали? – Карепанов пощелкал пальцами, припоминая сказанное мной слово, и я со вздохом подсказала:
– Тати.
– Да-да, именно! – обрадованно подтвердил следователь. – Именно тати! Что в нем ценного?
– Да ничего особо, кроме, может, того, что это был подарок, – признала я.
