Мы там все праздники провели.
Папа наконец устал ждать, пока зять соизволит оторваться от меня и решит поздороваться, и сам протянул руку:
– Ну, здоров, что ли. Как сам?
Сашка пожал протянутую руку, не выпуская меня:
– Спасибо, Фима, все хорошо. Обвинения сняли.
– Да уж в курсе я, что сняли. Теперь послушаешься меня? Вернетесь в поселок? С твоим добром вообще надо бункер иметь, чтоб дуракам неповадно было зариться!
– Мы подумаем, – серьезно ответил Акела.
Я про себя отметила, что муж явно много думал в СИЗО о будущей жизни.
Папа несколько раз просил нас вернуться обратно в поселок, чтобы я и Соня находились поблизости и – чего уж скрывать – могли пользоваться его охраной, когда Акелы нет дома. Но Сашка упорно отказывался. Чувствую, что последние события заставили его основательно пересмотреть собственное решение жить в городе. А что? Машины есть, мы с ним точно так же можем ездить на работу, просто вставать нужно будет чуть раньше, но для нас обоих ранние подъемы проблемой не были.
Соню можно будет точно так же возить в школу – по очереди, а забирать может кто-то из охранников, тот же Никита, например. Так что резон был, и мне уже казалось, что Акела практически согласен.
Дома нас ждал пир горой – Галя с самого утра наготовила столько всякой еды, что я застонала. Соня, вертевшаяся с ней в кухне, просмотрела момент, когда в доме появился Акела, а потому он сумел неслышно замереть в дверях, ожидая, когда девочка повернется.
Она, вся в муке и сладкой начинке для ватрушек, развернулась на какой-то звук и увидела отца. Издав почти индейский крик, Соня сорвалась с табуретки и повисла на руках Акелы, пачкая того мукой и джемом.
– Папа! Папа вернулся! Папа вернулся!
– А ты чего это такая сладкая? – целуя ее в щеку, улыбнулся Акела.
– А это я тебе пирог стряпаю. С апельсиновым джемом! – гордо объявила дочь и повернулась к Гале: – Видишь, баба Галя, как хорошо, что мои родители любят кожановые вещи? Папа тоже за муку не ругает!
– Кожаные, Сонька, – поправила я, украдкой стянув из-под белого полотенца пирожок с капустой.
– Ой, мам! – отмахнулась она. – Ну, какая разница? Главное, что не пачкаются!
Мы рассмеялись, и Акела, подхватив Соню на руки, щелкнул ее пальцем по носу.
– Огэнки дэс ка?[13] – спросил он неожиданно, но Соня не растерялась.
– Сугой![14] – громко заявила она, обнимая отца за шею.
