И вот однажды…
Случай – как всегда, все в нашей жизни решает случай, маленькая насмешка судьбы или улыбка ее, кому как."
"Условия ведения бизнеса диктовали некую модель «правильного» поведения, и Михаил исправно платил деньги «крыше»: якобы охранному агентству, а на деле – организованной преступной группировке. И вот в один из «зарплатных» дней, когда он встречался с «представителем фирмы» в ресторане «Ходжа», в зале вдруг началось какое-то оживление, а затем появился невысокого роста толстый лысоватый человек в дорогом костюме и с таким перстнем на безымянном пальце правой руки, что камень было видно даже издали.
За ним шел огромный бритый наголо мужчина со странной длинной косой на самой макушке. Был он обряжен в кожаную куртку и брюки, обут в высокие берцы на толстой подошве, а фигура излучала уверенность и спокойствие. Но примечательным было даже не это и не факт, что от него шарахались. На месте левого глаза у мужчины красовался кожаный кружок, и вся левая половина лица напоминала ужасную маску.
Внутри у Михаила что-то дрогнуло – очень уж схожие травмы с теми, что получил много лет назад Сашка Сайгачев.
Толстый человек и его спутник уселись за стол в самом удобном месте зала, откуда просматривалось все, в том числе и входная дверь, у которой, как успел заметить Михаил, замерла охрана. Официантки суетливо забегали, мэтр на полусогнутых побежал к столу, держа на вытянутых руках две папки-меню.
– Кто это? – спросил Михаил у своего «крышевого», и тот хмыкнул:
– Ну, братан, такие-то вещи знать надо бы.
Это Фима Клещ, авторитет местный, а с ним – Акела, кто-то вроде правой руки и наемника одновременно.
– А-а, – неопределенно протянул Михаил. – И чего – он местный, Акела этот?
– Нет, приезжий. Говорят, Фима его откуда-то сманил. Чертяка тот еще – самурай недоделанный. Но уважают его крепко. Фима его очень ценит, платит хорошо, к себе приблизил.
Фраза про «недоделанного самурая», а также прическа незнакомца только утвердили Михаила в мысли о том, что это Сашка Сайгачев.
Спустя пару дней он аккуратно навел справки и понял, что оказался прав. Давний соперник снова появился на горизонте, и любое сравнение оказывалось не в его, Михаила, пользу… Сашка не растолстел, напротив – стал словно суше, мускулистее, и даже лицо, изуродованное шрамами и отсутствием глаза, не сделало его внешность отталкивающей.
