– А мне почему не позвонили?
– Ефим Иосифович запретил, сказал – тебе своего хватает.
– Так, Галя, чтобы больше таких разговоров не было! – отрезала я. – Он мой отец, я имею право знать.
Галя промокнула вмиг заслезившиеся глаза уголком фартука, сунулась в духовку – вроде как пирожки посмотреть, передвинула что-то на рабочей поверхности:
– Эвон как… а все говорят «кровь, кровь»… вот ты не кровь никакая, а лучше родной ему.
– А, ты вон о чем… – Я указала глазами на замершую у стола Соню.
Галя спохватилась:
– Да, что это я… кошелка старая, раскудахталась…
– Баба Галя, кошелка – это такая сумка для продуктов, мне папа сказал, – наставительно произнесла моя дочь с серьезным видом.
– Значит, она не может кудахтать. А ты – женщина, а не сумка. Вот.
Мы снова рассмеялись, с облегчением констатировав, что неприятный момент позади.
Я не говорила Соне, что мой отец – вовсе не родной мне. Так решил Акела, хотя я собиралась сразу об этом рассказать, думая, что так девочке будет легче принять тот факт, что и она – приемная.
Но Саша решил, что всему свое время, да и Соня очень быстро забыла, что не всегда жила в нашем доме, и считала нас своими родителями. Отцом она отчаянно гордилась, рассказывала о нем в детском саду такие сказки, что воспитательница руками разводила, а про мою работу говорила только самым близким подружкам по секрету – «моя мама знает, как люди внутри устроены и из чего сделаны». Никому в голову не приходило, что девочка взята нами из детского дома всего два года назад.
В кухню спустился отец, и Соня мгновенно повисла на нем. Я же отметила, что его глаза как-то влажно поблескивают, а мой телефон он сжимает в руке.
– Поговорил? – невинным тоном осведомилась я.
– Да. Спасибо, Саня, – вывернул папа, протягивая мне телефон.
– Ну, как там Бесо?
– Нормально. Младшая дочь к нему переехала, зять погиб.
Это я знала, но все-таки сделала вид, что удивилась.
– Но теперь хотя бы Бесо не будет так одиноко – все-таки трое внуков, да?
– Внуки – это хорошо, – подхватив Соню на руки, изрек папа.
– Да, Сонюшка?
– Да, деда! – с комичной серьезностью подтвердила она, снова вызвав у нас приступ веселья.
Ольга
Не давала покоя мысль, посетившая ее во время осмотра трупа. Ольге вдруг пришло в голову, что таким поставленным ударом мог обладать человек, владеющий техникой боя на мечах. «Надо же, – подумала она тогда, глядя, как Нарбус перечитывает протокол.
