– Да конечно! На жопу мою хотела посмотреть, так и скажи!
Боже, какая же я дура! Я же и правда в каматозе толком ничего и не разглядела, а напридумывала и наговорила такого, что единственная озабоченная извращенка тут – я!
Скулю от обиды, закрыв лицо ладонью. Почему нельзя провалиться от стыда? Очень хочется!
– Да ладно, ты чего? – внезапно смягчает тон Мирон, делая шаг ко мне и убирая мою руку от лица. – Только не ной. Я пошутил.
– Я ничего не разглядела, – отвожу взгляд.
– Ну, если ты из-за этого так расстроилась, могу показать, – слышу усмешку над головой и сердито вскидываюсь на сводного.
– О, о! – улыбается он, глядя мне в глаза. – Все, отпускает?
Закатываю глаза и иду в сторону душевой.
– Хочешь, спинку потру? – доносится мне вслед. Усмехаюсь. Дурак.
В душевой пахнет мылом. Это у нас сейчас и гель для душа, и средство для стирки. Намыливаюсь и хоть как-то пытаюсь промыть волосы. Получается с трудом, но это все же лучше, чем ничего. Вожусь долго и споласкиваюсь уже прохладной водой.
Когда выхожу, на столе стоит чайник и кружка с чаем.
Мирон сидит уже одетый в трофейные штаны, но с голым торсом.
– С легким паром. – поднимает он свою кружку так, будто произносит тост.
– Спасибо, – сажусь напротив, крепче завязав на груди полотенце, и отпиваю пару глотков.
Чай сладкий. Обычно я не пью сладкий чай, но сейчас мне очень вкусно. И то, что Мирон его сделал, приятно."
"– Знаешь, если абстрагироваться, то здесь не так уж и плохо, – усмехается он, глядя в окно. – Наверное, можно было бы приехать летом, на шашлыки.
Семьей.
Пожимаю плечами.
– Я не могу абстрагироваться. Наверное, я еще долго не захочу сюда приезжать. Впечатлений от нашего “отпуска” мне надолго хватит. Мне нужны хоть какие-то минимальные условия комфорта. Вода, личное пространство. Туалет, в конце концов!
– Ладно, одевайся, – Мирон встает и, накинув куртку, забирает чайник и выходит на улицу.
Натягиваю на себя одежду. Прибираюсь в предбаннике. Накидываю куртку, прячу под шапку мокрые волосы и иду в сторону дома.
Чувствую, как по телу разливается приятная усталость. Даже ноги заплетаются.
Захожу в комнату и вижу, как Мирон разглядывает себя в экран телефона, напялив тот самый свитер.
– Тебе очень идет, – усмехаюсь.
– Нда? – с сомнением уточняет он и, зачесав пятерней волосы на бок, делает до жути бесячую слащавую морду и фотографируется на фоне стены с вышивкой.
– Ахахах, – сажусь на диван и, скинув ботинки, поджимаю под себя ноги, – деревенский ловелас.
