Ну вот как так? Он то спасает меня, заботится и ведет себя как герой из книжек, то ловит звезду и превращается в трамвайного хама. Как будто в нем два разных человека живут. И самое странное — почему меня вообще это цепляет? Наш поцелуй ничего не значит, но я не могу перестать думать о нем.
И ведь этот гад красивый. Ужасно красивый! Даже в тот момент, когда орет или смотрит так, будто я ему миллион должна. И, что самое странное, я понимаю, что меня задевает его отношение. Не просто раздражает, а именно задевает. Почему? Почему мне не все равно?
От этих мыслей злость на себя только растет.
Вот кто мне этот Мирон? Никто! А я из-за него уже второй день хожу, будто издерганная.
Я привыкла все делать хорошо. Я работала, училась, помогала матери по дому и вообще была порядочной девушкой с идеальной репутацией. Я заботливая и ответственная.
И еще никто, кроме сводного гада, не говорил мне, что я… страшненькая! То, что я не стремлюсь заводить отношения – мой осознанный выбор. Сначала не до них было, все время отнимала учеба.
А потом попробовала. И ничего, кроме разочарования, они мне не принесли."
"Переодеваюсь, иду к маленькому зеркалу в коридоре и вздыхаю. Выгляжу так себе, конечно. И мне не хочется, чтобы Мирон меня видел такой. И это снова злит.
Захожу на кухню, чтобы взять ведро со снегом, бросаю взгляд на остывшую еду и вижу на столе… серую мышь. Она сидит прямо на краю тарелки с супом и лакает бульон.
Мышь – не крыса, но мышей я тоже боюсь до ужаса.
Взвизгнув, отскакиваю назад и бегу за веником, который остался возле дивана.
Слышу, как в дом заходит Мирон.
Возвращаюсь из зала в тот момент, когда он садится за стол. Мыши, конечно же, уже и след простыл.
Сводный бросает на меня хмурый взгляд и пододвигает к себе тарелку с супом.
Боже… Он же сейчас его сожрет!
— Нельзя! — выхватываю тарелку прямо из-под носа Мирона и быстро выплескиваю суп в умывальник.
Оборачиваюсь. Он смотрит на меня обескураженно, крепко сжимая в руке ложку, потом подскакивает, хватает тарелку с мясом, вышвыривает ее в мусорное ведро и опять уходит.
Да твою ж мать! Ну что за псих?
— Мирон! — зову его, но уже хлопает входная дверь. — Аааа, я чокнусь тут!
Накидываю куртку и иду следом. Бесит до невозможности, но снова испытывать чувство вины за то, что Мирон все не так понял и подумал фиг знает что, я не готова.
— Мирон! — кричу, обходя дом.
Сводный с остервенением рубит дрова, скинув куртку на груду поленьев.
— Шла бы ты отсюда, а? — выдыхает он зло, не оборачиваясь.
