— Гастион, у нее паук!
Даррен в ответ фыркнул.
— Пауки — это сказки для глупышек, название для закрывающего рот заклятие и только, — ответил он. — Во-первых. Во-вторых, Кристанс не знала никаких государственных секретов, чтобы закрывать ей рот. и, наконец, в-третьих, я ничего у нее во рту не вижу.
Но я видела и видела четко! От очередного удара некромантской магии голова Кристанс мотнулась так, что она теперь подбородком почти касалась шеи и что у нее во рту, я видела прекрасно. Паук или не паук, но блестящая живая тварь с лапками там вертелась!
— Тебе просто опять заносит, — Даррен это сказал с пренебрежительной ухмылкой, которая вообще не вязалась с серьезностью дела, которым мы занимались.
Я снова начала злиться. Что поделать, гневливостью я пошла в отца, а несдержанностью — в бабушку. Не в ту, что то ли стала русалкой, то ли просто утонула, а во вторую. Вот она сквернословила в свое удовольствие, никто бы не решился наложить на нее запрет!
А вот у меня снова потеплел зад, напоминая, что ругаться нельзя, если не хочу потом лечить ожоги.
Даже невидимые, они потом долго еще болели — не присесть. Сегодня мне повезло, меня излечила магия, но что, если второй раз так не сработает?
От мыслей о несправедливости жизни и том, что меня одинаково не понимают и те, кто учится рядом, и родители, я начала злиться еще сильнее, как вдруг услышала голос. Это говорила Кристанс, ее голос, только тоньше и тише, и лишен визгливых ноток, но все равно узнаваемый.
— Ты права, маленькая хозяйка. — произнесла Кристанс. — Этот паук запер мой рот.
— Чтоб тебя ведьмы взяли, Кристанс! — вздрогнула я. — Скажи, что ты говоришь ушами! Или носом, умоляю!
Глава 6
Новые подозреваемые
'Если мертвец уже начал говорить, его не остановить.
Конечно, можно его упокоить, но куда проще немного потерпеть'
Иссабелия Астаросская
«Здесь будет название трактата, если он будет написан».
— Говорит не это тело, маленькая хозяйка, — хорошо или нет, но мертвецы были совершенно лишены как чувства юмора, так и обидчивости.
А то я напридумывала всякого, а оказалось, что за Кристанс говорила ее душечка, поднявшаяся вместе с ней. Жутковато выглядело, душечки явно не были предназначены для того, чтобы говорить. Слова давались ей с трудом, а душечка Даррена чуть с ума не сошел от волнения.
Сам же Даррен ничего не видел и не слышал.
— Ты рано встала с кровати, Белка, — устало произнес он. — И бредишь.
