— Ты мне почти каждую ночь снишься, но я не готова что-то решать прямо сейчас. Это очень серьезный шаг, хочу быть уверена в тебе на сто процентов. Я должна понять, что ты правда изменился! Парой букетов ты это не докажешь, уж извини.
Последнее произнесла почти шепотом, медленно опустив голову.
Ремезов прищурился. Я успела заметить, как он борется с собой.
— Я ведь могла не отпускать такси, которое вызвала. Но ты сказал, что приедешь, вот и ждала, — захлопала ресницами я. — Думала, ты правда обо мне беспокоишься и помочь хочешь.
— Хочу, — коротко бросил Ремезов, вздохнув. — Давай свои вещи и говори, куда ехать.
Через пять минут машина бодро катила по улицам города, а я старательно обходила острые углы и расспрашивала Олега о работе.
Через два часа милая барышня-навигатор сообщила, что мы прибыли в пункт назначения, и Ремезов припарковал машину у потрепанного жизнью трехэтажного здания.
Когда-то выкрашенное розовой краской, теперь оно напоминало свинью-долгожителя со старческими пигментными пятнами. Местами штукатурка и вовсе отвалилась.
Окна сплошь старые, деревянные. На первом этаже решетки, возле подъезда — переполненная урна, из которой торчали три пустые бутылки из-под водки.
— Мила? — вытянулось лицо Ремезова. — Ты точно адрес не перепутала?
— Не перепутала. Это коммуналка, Олег.
Его брови взлетели с реактивной скоростью.
— И ты думаешь, я позволю тебе здесь жить? — ледяным тоном поинтересовался он. — Мила, ты моя жена! Что обо мне подумают люди?
Я закатила глаза и быстрым шагом направилась внутрь.
Ему оставалось лишь пойти за мной.
Внутри зрелище было не менее удручающим. Стены, которые сто лет не красили, украшала «наскальная живопись», тут и там трехбуквенные надписи. Перила почти развалились, и я даже не рисковала за них браться, так и дотопала до третьего этажа. Открыла дверь в коридор и замерла, рассматривая место, где мне предстояло жить.
Я успела посмотреть планировку, пока ехали, поэтому знала: комнат было всего четыре, плюс общая кухня и общий раздельный санузел.
Все комнаты находились по одной стороне, и их соединял общий длинный коридор. Зоя сказала, такую планировку называют «гребенкой» из-за схожести с расческой-гребнем.
Коридор пустовал — ни тебе обуви за дверьми, ни каких-то вещей.
Тревожный знак. Значит, соседи переживали за сохранность вещей и были не очень дружны.
Моя комната, как я поняла, находилась через одну от кухни. Кухня и санузел располагались в самом конце коридора.
— Мила, ну что, посмотрела и хватит.
