Что обо мне подумал Арчи, когда я жадно впитывала его ласки и стонала под ним как самая развязная девица с улицы красных фонарей?
Хотя какая разница? Я определенно видела его в первый и последний раз. После того как все закончилось, он невозмутимо предложил вызвать мне такси.
Его словно подменили. Вместо щедрого на ласки мужчины передо мной был хладнокровный тип с той самой хитрецой во взгляде, которую я заметила изначально. И реплики стали сухими, словно бездушными.
И все на этом. Ну, а что я хотела? Я попользовалась им, он попользовался мной.
Понятно ведь, для чего люди в клуб приходят — явно не искать отношений в стиле «и жили они долго и счастливо».
А в голове тем временем только его руки, губы, горячее дыхание и темные, почти черные глаза. И жгучий стыд.
Мне казалось, стоит только выйти из дома, да что там, спальни, и при первом же взгляде на меня все поймут, что произошло, поймут, какая я беспринципная дрянь и дешевка. И няня в том числе. Пальцем, может, показывать и не станут, но осудят.
Впрочем, не больше, чем я сама.
До сегодняшнего утра и не подозревала, что можно и жалеть о сделанном, и не жалеть одновременно. Пусть и таким постыдным образом, но я убедилась, что определенно точно смогу быть не только с Олегом, что бы он ни говорил.
Короче, клин сработал. Да что там, СРАБОТАЛ. Во всяком случае так я думала до той злосчастной утренней эсэмэски.
Вышла из ванной и услышала, как пиликнул телефон на тумбочке. Схватив его, присела на кровать и принялась читать:
«Моя единственная, любимая Мила, доброе утро! Я не могу без тебя!
Безумно скучаю по твоему запаху, нежной коже и ярким любящим глазам.
Жду не дождусь нашей встречи. Ты — мое солнце, моя душа, моя единственная любовь. Мой идеал. Моя богиня. Я не вижу своей жизни без тебя и готов на все, чтобы ты вернулась. Прости меня, дай нам шанс. Я докажу, что достоин твоей любви».
Я взглянула в окно — проверить, не высыпал ли снег в конце июня. Это что за резкая смена мировоззрения у Ремезова? Кто его по темечку стукнул?
Я даже головой потрясла, но его слова никак не желали укладываться в голове.
Это какой-то сверхцинизм, как по мне.
Ладно бы жаловался, что я потолстела, и он нашел худее.
Или что я фиговая хозяйка, а любовница ублажала его деликатесами и сводила с ума запахом домашней еды.
Или что я бревно в постели и не шла на эксперименты, поэтому он, бедняга, был вынужден удовлетворять желания на стороне.
