— А деньги вернут? — обрадовалась было я.
— Какие деньги? — покачал головой Николай Степанович, наморщил усы. — Забудьте.
«Забудешь тут, как же...»
Полицейский заметил, как опустились мои плечи, и внимательно на меня посмотрел. Уж не знаю, что увидел, но неожиданно спросил, перейдя на «ты»:
— Тебе хоть есть на что добраться домой?
Я опустила голову и тяжело вздохнула, еле слышно прошептала:
— Нет.
— М-да, — почесал затылок он, засунул руку в карман штанов и вытащил помятую сотню.
— Держи, горемыка.
«Дожилась...»
Я подняла повлажневший взгляд на Николая Степановича.
— С-спасибо!
— Да ладно тебе, — махнул рукой полицейский, будто смутился. — На вот.
И протянул мне бумаги.
— Временное удостоверение и талон. Теперь тебе в МВД по прописке.
Вскоре я вышла из здания, еле передвигая ноги, и опустилась на ближайшую лавочку."
"И куда теперь идти? В душе нестерпимо громко и отчаянно выли волки, и очень хотелось завыть с ними вслух...
Я машинально провожала прохожих пустым взглядом, рассматривала трещинки на лавочке, а потом подняла взгляд на стоявший чуть поодаль большой билборд.
Оттуда на меня смотрел улыбающийся розовощекий малыш. «Поможем детям вместе!» — гласила надпись.
«Поможем... детям... детям... поможем...»
Вот не зря говорят: если перед тобой закрылась одна дверь, где-то точно открылась другая.
Волки внутри притихли.
Я вздохнула полной грудью и даже немного распрямила плечи. Кажется, проблема с жильем решена — хотя бы на первое время.
Глава 6
Я смотрела на небольшой, покрытый голубой краской домик с резными ставнями и нервно кусала губы. Небольшое строение в лучах заката казалось немного сказочным.
Жаль, не под стать моему настроению.
Интересно, дома ли няня? Дозвониться ей я так и не смогла, пришлось сразу ехать.
Я прикипела к строгой, но чуткой воспитательнице как раз после случая с обидной обзывалкой. Она ко мне тоже прикипела, хоть и старалась не выставлять это напоказ, не выделять среди остальных детей.
Елизавета Марковна в тот день заглянула мне прямо в душу, погладила по волосам и заявила:
— Людочка, нужно быть очень сильной, чтобы никто не мог тебя обидеть. — Чуть качнула головой и добавила: — И умной, чтобы выбиться в люди.
Эти наставления запомнились мне на всю жизнь.
Я вообще была обязана няне очень многим. Помню, как она украдкой прижимала меня к своей пышной груди, когда никто не видел.
