Банку с горбушей и вовсе поставила на место после того, как достала из кармана несколько смятых купюр и пересчитала их.
Глаза тут же наполнились слезами. Не знаю, может, это все гормоны, а может, и не только они. Я мигом вспомнила, как буквально несколько месяцев назад сама так же стояла в магазинах. Выбирала все самое дешевое и отказывала себе не только в деликатесах, но зачастую и в самом необходимом.
— Тележку, скорее! — шепнула я одному из охранников, а сама осталась следить, что именно брала в руки старушка.
Ну а что, я работаю, получаю зарплату, свои деньги трачу — имею право. Вскоре тележка начала пополняться тем, на что падал взгляд бабули, но что она с таким сожалением откладывала. Курица, творог, молоко, хорошие макароны, гречка, рис.
Господи, это же только самое необходимое! Чем она вообще питалась? По виду и не сказала бы, что она нуждалась, уж больно осанка горделивая.
Помимо этого, я закинула в тележку мясо, колбасу, сосиски, конфеты нескольких видов, печенье, кофе, чай, фрукты и овощи.
Помчалась на кассу, чтобы успеть пробить всю эту гору до того, как старушка закончит свои покупки.
Через пять минут хлопнула себя по лбу. Лангустинов-то забыла! Впрочем, их отчего-то мне больше и не хотелось.
Пока ждала ее, жутко нервничала — вдруг откажется принять? Ладно, уговорю.
И... как в воду глядела.
Когда старушка зашаркала от кассы к выходу, я поспешила ей наперерез:
— Извините, можно вас?
— Что такое? — Она не сразу поняла, что обращаются к ней.
А голос-то какой мелодичный и звонкий, я аж диву далась.
— Простите, как вас зовут? — улыбнулась я, желая дать понять, что не стоит ждать от меня подвоха.
— Любовь Валентиновна, а что? — нахмурилась старушка, задержав взгляд на моем круглом животе.
— Любовь Валентиновна, простите великодушно, но я следила за вами в магазине, — чистосердечно призналась я.
Собеседница мигом подобралась и прищурилась:
— Это еще зачем?
— Ну, — смутилась я поначалу. — Так получилось. Просто увидела, как вы откладывали то, что действительно хотели.
В общем, — махнула рукой на забитую тележку, — это все вам.
Любовь Валентиновна недоуменно вытаращилась сначала на тележку, потом на охранников, потом на меня, развела руками:
— Так нет у меня денег-то, милочка. Это же прорва денег.
И развернулась, намереваясь уйти.
— Вы не поняли, это бесплатно.
Старушка подбоченилась, хмуро пробурчала:
— Знаю я вас, гору наобещают, а потом денег стребуют. Али еще чего похуже.
