Это было ничто по сравнению с тем, что испытывала сейчас. В ушах так зашумело, что все слова дамы-регистратора слились в единый гул. Я перестала воспринимать ее речь, лишь по открывавшемуся рту понимая, что она не молчит.
В какой-то момент Артур повернулся и недоуменно на меня посмотрел.
Лишь тогда я вынырнула в реальность. Оказывается, работница загса уже второй раз повторяла знаменательный вопрос, согласна ли я.
— Да! — бешено закивала головой, коря себя за нерасторопность. Легонько пожала плечами, глядя на Артура.
Мол, прости, я не нарочно.
А он вдруг взял меня за руку, крепко ее сжав. По телу тут же побежали теплые мурашки от обычного, казалось бы, жеста, и я благодарно ему улыбнулась.
А потом были роспись, кольца и громогласная фраза:
— Объявляю вас мужем и женой! Жених, можете поцеловать невесту.
И жаркое дыхание Артура на моих губах, его крепкие руки на моей оголенной спине, и какие-то слова напутствия от сотрудницы загса, которые потонули в моих эмоциях.
А затем...
началось! Господи, никогда в жизни я не думала, что фотографироваться так сложно.
«Встаньте так!»
«Повернитесь сюда. Да не так, немного правее. Нет, вы левее повернулись, а надо правее».
«Голову чуть набок, да-да, вот так, а теперь замрите!»
«Больше эмоций, больше страсти!»
«Да что же вы ее как сундук с золотом обняли? Нежнее, нежнее!»
Даже Артур и тот к концу фотосессии волком смотрел на фотографа. В горящем взгляде читалось неприкрытое желание его придушить.
У меня через час начали ныть мышцы, а во время очередного поворота как-то подозрительно хрустнул какой-то сустав.
«Охо-хонюшки, не рассыпаться бы прямо тут!»
Однако это стоило всего того, через что мы прошли. Когда фотограф показал нам получившиеся снимки на экране фотоаппарата, я охнула. Красотища-то какая! Даже Артур улыбнулся, явно довольный результатом.
Домой мы ехали уже вместе. Муж и жена. Скажи мне кто об этом пару месяцев назад, ни в жизнь не поверила бы.
Всю дорогу Артур как-то странно на меня смотрел.
Стоило только зайти в дом и закрыть за собой дверь, как он прижал меня к стене, накинулся и начал жарко целовать, запустив руки под платье. Губами начал прокладывать дорожку поцелуев по шее, а потом подхватил под попу и поднял, снова прижав к стене.
— Стой, стой! — стыдливо зашептала я, обняв его ногами. — Анна Валерьевна!
— Ее нет, — буркнул он, не останавливаясь, и через секунду послышался треск ткани, не выстоявшей под его напором.
