— Да, Ашот, — она повернулась к нему, когда они с санитарами уже укладывали Мариам на носилки. — Дело серьезное. Нужно срочно в больницу. Но не переживайте, мы доставим ее в лучшем виде. И я лично прослежу, чтобы ею занялись самые лучшие лекари.
Ашот только благодарно кивал, вытирая слезы.
На самом выходе, когда я провожал их до двери, Вероника на мгновение задержалась и, наклонившись ко мне, прошептала на ухо так, чтобы никто не слышал:
— А я тебя сегодня вечером все равно жду.
У себя. И никаких отговорок. Понял?
От ее горячего дыхания у меня по спине пробежали мурашки.
— Вероника, — я постарался, чтобы мой голос звучал как можно более строго. — Давай мы это потом обсудим. Не здесь.
Она только хитро улыбнулась, подмигнула мне и выскользнула за дверь. Да уж, с этой девушкой точно не соскучишься.
* * *Кабинет Мастера-Целителя Преображенского.
Вениамин Петрович Преображенский сидел в своем просторном, заваленном книгами кабинете и хмуро листал толстый, старинный фолиант по иммунологии и магическим реакциям отторжения.
Хотя, если честно, он не читал, а просто смотрел на страницы, исписанные витиеватым шрифтом. Все, что там было написано, он и так знал назубок. Но эта безумная идея адепта Разумовского все никак не выходила у него из головы.
Иммуносупрессоры! В раннем послеоперационном периоде! Ребенку!
Это же просто нонсенс! Это же противоречит всем канонам и протоколам, которым его учили в академии, и которым он сам следовал всю свою многолетнюю практику!
Подавить иммунитет, когда организм и так ослаблен после тяжелейшей операции, когда ему, наоборот, нужна максимальная стимуляция для заживления и восстановления… Это же просто самоубийство!
Но, с другой стороны, его собственное, консервативное лечение не давало абсолютно никакого эффекта.
Мальчику становилось только хуже. «Вита-Реген», дорогущий, мощнейший эликсир, на который возлагали такие надежды, не работал.
А анализы… анализы были все хуже и хуже.
Он был в тупике. В полном, абсолютном тупике. И он, Мастер-Целитель, один из самых опытных торакальных хирургов Империи, не знал, что делать. А какой-то выскочка-адепт, вчерашний студент, приходит и с наглой уверенностью предлагает ему совершенно бредовую, но, черт побери, чем-то подкупающую своей логикой теорию.
