— А я уж думала, ты там до вечера будешь с начальством лясы точить! А тут, между прочим, люди ждут! Работать надо!
Я хмуро посмотрел на нее.
— Во-первых, Валентина Петровна, я не «лясы точил», а решал важные рабочие вопросы, — я постарался, чтобы мой голос звучал как можно более строго. — А во-вторых, я бы попросил вас все-таки соблюдать субординацию и не забывать, кто из нас здесь лекарь, а кто — медицинская сестра. Так что займитесь своими прямыми обязанностями.
Зазулина побагровела от злости, но, видимо, мой разнос все-таки возымел на нее некоторое действие.
Она только фыркнула, как рассерженная индюшка, и, демонстративно отодвинув чашку, взяла в руки историю болезни очередного пациента.
— Следующий! — крикнул я в сторону двери. — Заходите!
Я глубоко вздохнул, мысленно готовясь к очередному марафону, и тут заметил, что на моем плече стало как-то непривычно легко. Фырк испарился.
Тот час свободы, о котором он говорил, подошел к концу, и его снова «затянуло». Ну что ж, по крайней мере, он успел мне помочь и немного меня развлечь.
А с остальным я и сам справлюсь.
Я снова принялся за работу.
Пациенты шли один за другим, и я, войдя в привычный ритм, быстро раскидывал их, как опытный карточный шулер. Опрос, осмотр, диагноз, назначения…
Все четко, быстро, по делу. Моя помощница, Валентина Петровна, сидела напротив и недовольно пыхтела, как перегретый самовар. Ей явно не нравился мой темп работы.
Особенно когда я заставлял ее выполнять свои прямые обязанности — мерить пациентам давление, температуру.
— Да что же это такое! — проворчала она, когда очередной пациент, дедушка, долго не мог понять, как правильно дышать при аускультации. — Совсем уже старый, ничего не соображает! И все сюда прутся, как будто медом им тут намазано!
— Валентина Петровна, — я строго посмотрел на нее. — Еще одно такое слово в адрес пациента — и вы пойдете помогать санитаркам мыть полы в коридоре. Там, я уверен, вы сможете высказать все, что думаете о несовершенстве этого мира, не рискуя при этом ничьим здоровьем.
Зазулина тут же надула губы, но замолчала. Катастрофически бестактная особа…
Еще через пару часов, когда поток пациентов немного схлынул, и у нас образовалась небольшая передышка, в кабинет заглянула молоденькая медсестра из соседнего кабинета, где принимал Слава.
В руках у нее была стопка амбулаторных карт.
— Простите, господин лекарь, — она немного смущенно посмотрела на меня. — У доктора Пархоменко там совсем завал, а у вас, я смотрю, посвободнее.
