Преображенский долго, очень долго смотрел на меня. В его глазах я видел и сомнение, и усталость, и… что-то еще. Кажется, это было уважение. Он увидел во мне не просто наглого адепта, а коллегу, готового на все ради своего пациента.
Он тяжело вздохнул и махнул рукой.
— Ладно, Разумовский, черт с тобой. Уговорил. Пойдем.
Мы пришли в его просторный, заваленный книгами и медицинскими артефактами кабинет. По дороге Преображенский столкнулся с одной из медсестер и коротко бросил ей:
— Фаиночка, принесите мне, пожалуйста, историю болезни пациента Ветрова Арсения из триста двенадцатой палаты.
И побыстрее.
Уже через три минуты я сидел в удобном кресле в кабинете Мастера-Целителя Преображенского и снова листал уже знакомую мне толстую папку с историей болезни Сеньки Ветрова.
Рядом, на подлокотнике кресла, невидимый для всех, кроме меня, сидел Фырк и с нескрываемым любопытством заглядывал мне через плечо.
— Ну что, Фырк, — произнес я. — Рассказывай, что ты там увидел у нашего маленького пациента.
Только, пожалуйста, в мельчайших подробностях. И без своих обычных шуточек про «кишки наружу».
Фырк на мгновение задумался, подбирая слова. Вид у него был все такой же ошарашенный, как и в палате.
— Двуногий, там… там настоящий хаос, — его мысленный голос был на удивление серьезным. — Я такого еще не видел. Его внутренние «защитники», эти ваши… э-э-э… лейкоциты или кто они там, как будто с цепи сорвались! Они носятся по всему его телу, как стая бешеных псов, и атакуют все подряд! И свои же собственные легкие в месте шва, и те эликсиры, которые ему вливают! Как только эта ваша целебная жижа попадает ему в кровь, они тут же набрасываются на нее и начинают жрать! Это какая-то… какая-то гражданская война внутри него! Сам себя уничтожает!
Я слушал его и чувствовал, как у меня в голове все встает на свои места.
Картина была ясна, как божий день. Гражданская война! Какое точное определение! Это же классический, острый аутоиммунный процесс!
С моими знаниями иммунологии из прошлой жизни, я мгновенно понял, что происходит.
Операция по удалению опухоли, сама опухоль, стандартные восстановительные эликсиры — все это стало для иммунной системы Сеньки мощнейшим триггером.
Его защитники, его иммунитет, сошли с ума и начали атаковать не только чужеродные (как им казалось) белки из эликсиров, но и собственные, измененные в результате операции, ткани.
