Тут в разговор вмешалась одна из присутствующих лекарей, женщина средних лет, с умными, усталыми глазами.
— Хорошо, допустим, не лекарства. А что насчет самого очевидного варианта? Алкоголь. Муж пациентки — пропадает на работе, что прокормить семью. Среда, сами понимаете, располагает. Может, у нее скрытый алкоголизм, о котором никто не знает? И на фоне тяжелой инфекции и интоксикации ее печень просто сдалась? В конце концов, это самая частая причина острого гепатита в нашей стране.
Я снова посмотрел в анализы.
— Тоже не подходит, — я покачал головой.
— При алкогольном поражении печени соотношение ферментов АСТ к АЛТ обычно больше двух. А у нее, наоборот, АЛТ значительно превышает АСТ, что говорит о массивном некрозе, то есть, омертвении клеток печени, а не об алкогольном повреждении. Кроме того, я лично собирал анамнез у ее мужа. Он клянется, что она не пьет от слова «совсем». И у меня, если честно, нет никаких оснований ему не верить.
Женщина кивнула, признавая мою логику.
— Тогда, возможно, мы имеем дело с декомпенсацией уже существующего хронического заболевания, — подал голос еще один из лекарей, самый пожилой и, видимо, самый опытный из присутствующих.
— Например, у нее был недиагностированный хронический вирусный гепатит С или В. И на фоне стресса, операции… то есть, инфекции, он просто перешел в острую, фульминантную фазу.
Но тут его оборвал сам Гогиберидзе.
— Мы это уже проверяли, Иван Захарович. Я еще вчера настоял на проведении экспресс-тестов на все известные нам вирусные гепатиты.
Результаты отрицательные. Так что это не они.
Прилипало, видимо, решив, что настал его звездный час, развел руками.
— Ну, тогда… тогда, как я и говорил! Мы исключили три самые частые причины — лекарства, алкоголь, вирусы. Все мимо. Значит, остается только одно — идиопатический гепатит!
— «Идиопатический»? — я перебил его, не в силах сдержать усмешку. — То есть, «гепатит с неизвестной причиной»? Какой удобный диагноз. Особенно для итогового отчета в Гильдию. «Пациентка Аракелян скончалась от болезни, причину которой мы так и не смогли распознать».
Очень профессионально, ничего не скажешь.
В кабинете повисла напряженная тишина. Все смотрели на меня. Кажется, я немного перегнул палку со своим сарказмом.
— А у вас, Разумовский, я так понимаю, есть другая, более «гениальная» версия? — Гогиберидзе раздраженно посмотрел на меня. — Раз уж вы такой умный, что с легкостью отвергли все наши предположения!
Я встал.
— Есть, Георгий Давидович.
