– Это слишком подозрительно, когда любящие друг друга жених и невеста обращаются друг к другу на “вы” и шарахаются друг от друга."
"Глаза… Сейчас, при солнечном свете, его глаза кажутся такими глубокими, синими-синими, как небо осенью. Но при этом такие теплые, как будто внутренним сиянием могут согреть.
– И как же мне называть тебя, – спрашиваю я, продолжая смотреть в его глаза, – мой любимый жених.
– Симус, – спокойно, без тени издевки отвечает он. – Так и называй меня.
– И ты хочешь мне сказать, что это твое настоящее имя?
– А почему нет? – Симус наклоняет голову, и в его взгляде снова мелькает что-то странное.
– А знаешь, что еще должны делать жених и невеста?
– Что? – спрашиваю я и понимаю, что ответ мне уже не нужен, потому что взгляд чудовища падает на мои губы.
Глава 4
– Только через мой труп! – цежу я и упираюсь ладонями в широкую грудь мерзавца. – Ищите для этого другую!
Ответом мне служит низкий грудной смех. Симус выпускает меня из рук и сам делает шаг назад. Он одет с иголочки: белая идеально выглаженная рубашка, светлый костюм с приталенным пиджаком и подчеркивающими узкие бедра брюками.
В кармане пусто, что не характерно для свадебного костюма жениха.
Но, оказывается, он и это продумал.
– Давай попробуем тогда вжиться в роль жениха и невесты немного иначе, – он достает из кармана маленький красный платок и подает мне. – Твой выход, моя дорогая невеста.
Исподлобья смотрю на него и не двигаюсь. Настроение чудовища меняется практически по щелчку пальцев.
– Не заставляй меня напоминать тебе о твоем отце, пожалуйста, – серьезно произносит он.
– Даже если тебе это не нравится, тебе придется это сделать.
Я резко выдергиваю платок из его пальцев и кое-как сворачиваю, запихивая в карман пиджака.
– Сгодится? – цежу я, делая шаг назад.
Симус опускает взгляд, качает головой и усмехается уголком рта.
– Будем считать, что у моей невесты просто дрожали руки, ведь ей характерна исключительная аккуратность в складывании платков, – мерзавец смотрит мне прямо в глаза, следя за моей реакцией.
– Ведь она неоднократно говорила отцу, что стала практически мастером в этом деле, а вот он так и не научился.
Меня как молнией прошибает напоминание о том, что эти люди, кем бы они ни были, следили за нами. Долго следили. Возможно, они знают обо мне и моем папе чуть ли не больше нас.
Поджимаю губы и вскидываю подбородок.
– Вы все еще намерены вести меня на казнь? – медленно, стараясь скрыть испуг и раздражение, которые бурлят во мне, произношу я.
