Откуда я знаю, что это именно он? Одногруппницы мне все уши прожужжали, что в нем есть очень интересный момент, когда… додумать я не успеваю, потому что Симус уверенно ведет в первое па танца.
Отточенные движения, чуткое ведение, умение предугадать, когда я не понимаю, что делать… Все это создает обманчивое впечатление, что основным занятием моего недомужа являются балы и танцы. Но я-то знаю, что он чудовище, лишенное чувств. И я не должна поддаваться ему…
Но все мои бунтарские мысли вышибает из головы то самое движение: Симус резко закручивает меня, потом подхватывает за талию и резко опускает, заставляя прогнуться назад.
При этом дыхание мерзавца касается ставшей внезапно слишком чувствительной кожи декольте.
Вот уж когда я особенно обрадовалась тому, что Симус выбрал именно такое платье, в меру открытое, иначе…
Я чувствую, что краснею от нашего положения, в котором мерзавец намеренно дольше задерживается, да еще и позволяет себе скользнуть легким касанием губ вверх, к яремной ямке и основанию шеи.
Танец заканчивается еще одним головокружительным вращением, после которого Симус склоняется к моему уху и, переводя дух от танца, шепчет:
– А говорила, не танцуешь, – в его словах скользит улыбка. – Просто партнеры все были не те.
Эти слова будто задевают за живое, заставляя меня, все еще не отошедшую от волнительного танца, снова выпустить иголки:
– А ты, значит, “тот”? – фыркаю я, высвобождаясь из рук Симуса.
– Сам же говоришь: все игра, все временно! И ты прекрасно знаешь, что я это делаю только из-за отца. Будь у меня возможность, я бы к тебе и на километр не подошла бы! Это всего лишь дурацкая сделка!
Восклицаю я слишком громко и только после этого замечаю, что Гаррет стоит слишком близко к нам. Проклятье! Как много он слышал?
Глава 13
Военный пристально на нас смотрит, а потом расплывается в улыбке:
– Первая супружеская ссора? – усмехается он. – Это всегда выглядит настолько же мило, насколько безобидно.
Хотя вам сейчас может казаться, что это трагедия.
Симус, до того с хитрым, даже довольным выражением лица выслушивавший мои возмущения, становится серьезен.
– Не думаю, что вы хорошо понимаете нас, господин Дангер, – возражает мерзавец. – Насколько я помню, вы все еще остаетесь одним из самых известных завидных холостяков столицы. Особенно после того, как Главный Инквизитор женился.
