С тех пор у меня остается только отец. И я никак не могу позволить, чтобы с ним что-то случилось из-за меня…
На плечи ложится теплый камзол, пахнущий кожей и разогретой на солнце древесиной.
– Так будет значительно теплее, – раздается мягкий знакомый баритон над ухом. – Напомни мне на следующей стоянке приобрести тебе теплую накидку.
Веду плечами в надежде скинуть с себя камзол, но не выходит. Он приятной тяжестью обнимает меня, согревает и защищает от сквозняков, которые гуляют по палубе.
– Когда мы поднимемся, гондолу обнесут тепловым плетением, будет не так холодно прогуливаться.
Сама увидишь, – Симус приобнимает меня, а я вся от этого внутренне напрягаюсь. – А сейчас будет самый захватывающий момент.
Где-то наверху, в дальнем конце дирижабля, раздается утробный скрежет, хруст, а потом по всему шару прокатывается гул. Толпа шумно охает и, кажется, затаивает дыхание.
Внизу, на земле, пара десятков человек отматывает веревки, которые удерживают дирижабль на земле. Как только освобождается последняя, воздушное судно вздрагивает, отрывается от земли, отчего палубу качает, и я едва не падаю.
Меня удерживает только рука Симуса, что лежит на моей талии.
– При подъеме в воздух лучше держаться за поручень, – тихо произносит он мне почти на ухо.
– Спасибо большое, – сквозь зубы произношу я. – Впредь так и буду делать, а сейчас будь так добр, убери свою руку.
– Увы, моя дорогая супруга, именно сейчас она лежит там, где должна, – с улыбкой произносит он и машет кому-то в левой части палубы.
– Профессор Уолшеп!
Уолшеп? Я резко оглядываюсь. Не может быть!
У противоположного бортика стоит постаревший, но тем не менее прекрасно узнаваемый старинный друг моего отца. Как раз тот самый, к которому я и направляюсь сейчас. Но… Как так может быть? Я понятия не имела, что мы будем лететь на одном дирижабле. И откуда его знает Симус?
Этот мерзавец имеет какие-то виды на результаты исследований гениального ученого? Как они могли быть вообще связаны?
Симус слегка подталкивает меня и со своей фирменной улыбкой подходит к профессору Уолшепу.
– Мы знакомы, молодой человек? – хрипловатым, но при этом глубоким басом спрашивает профессор.
Совершенно седые волосы и глубокие морщины в уголках близко посаженных глаз выдают его возраст, в то время как все еще прямая спина и широкие расправленные плечи подчеркивают, что жизненных сил этому человеку не занимать.
– Симус Доггерти, – склонив голову, представляется чудовище.
