Едва набираю воздуха в грудь, чтобы начать говорить, как Кузнецов вновь оказывается возле меня.
Теперь не обнимает, а просто близко наклоняется и шепчет.
— Только тихо. Пожалуйста.
А я не могу молчать. От стресса, переживаний меня просто распирает море противоречивых чувств. Я безумно рада, что Тимофей рядом и, в тот же момент, зла на него так, что хочется чем-нибудь стукнуть его, наорать.
И, как назло, не могу этого сделать. Не идиотка я и понимаю, что мы в ловушке.
Как выбираться — непонятно.
Внимательнее смотрю на Кузнецова и понимаю, что слишком уж он спокоен.
— Нас спасут ведь? — шепчу прямо в ухо мужчине, попутно вдыхая запах свежей туалетной воды. Этот цитрус я никогда не забуду наверное. С того вечера в ресторане он засел у меня в мозг так, что ничем не вытравить.
— Рита, конечно. — после крошечной паузы. — Я всё для этого сделаю.
Отклоняюсь немного назад и смотрю Тимофею в глаза. Он тааак смотрит, что меня даже качнуло.
И мгновенно мужчина меня прижал к себе, не давая упасть.
И мы опять в обнимку стоим. Чувствую горячее дыхание у виска.
— Рита, сейчас не самое удобное время для разговора. Не так представлял нашу беседу.
— Я получила обвинения в шпионаже — и тоже такого не представляла для себя. Поэтому говорим сейчас, пока нам дали такую возможность.
Тимофей сглатывает, слегка качает головой, словно убеждая себя в чем-то.
— Да, виноват. — вновь шепчет. — Мне горько от того, что наговорил тебе. Меня как волной накрыло, чувствовал себя преданным. Мне было больно думать такое… О тебе…
Глубоко вздохнув, Тимофей замолчал.
— Выглядел ты очень убедительно! — теперь шепчу я. — Мне тоже больно было… И сейчас…
Тимофей поворачивает голову и, взяв мое лицо в ладони, смотрит в глаза. Несколько мгновений я тоже вглядываюсь, пытаясь увидеть его эмоции, а потом мои глаза наполняются слезами.
Почему плачу, не знаю. Но чувствую себя сейчас такой уязвимой, прозрачной какой-то, слишком открытой.
— Прости, Рита, прости. — Тимофей обнимает меня крепче, снова склоняясь к уху, жарко говорит.
— В тот момент все наложилось. Диана явилась, заставляя вспомнить прошлое. С беременностью этой ещё… Тебя она огорчила, заставила усомниться во мне. Так ведь?
Мне сложно соображать, когда любимый мужчина так обнимает, так нежно прижимает к себе. Любимый? Да, чего уж себе врать-то теперь.
Влюбилась по уши! Поэтому и веду себя так, развешиваю уши, слушаю вроде, а сама, будто-то на облаке плыву — в ушах шум, в глазах туман.
