— Нет у нас никаких дел, Кузнецов. — четко проговариваю каждое слово. — Иди в свой особняк и решай свои проблемы без меня.
А в это время мужчина уже снял пиджак, изящно бросил его на кресло и упер руки в бёдра, демонстрируя весьма приличную форму. Ничего перекаченного, но вполне себе атлетическое сложение.
В моей голове в этот момент мелькает мысль, что когда-то раньше я уже видела этого мужчину, ещё до ресторана. Знакомая глазу картинка — зеленоглазый брюнет в светлой футболке и белозубой улыбке.
Слегка трясу головой, прогоняя ненужные образы, сейчас мне не до этого. У меня на повестке дня выживание без горячей воды, несколько недоделанных заказов по работе и мужик в гостиной, от которого нужно срочно избавиться.
— Ты чего ко мне прицепился, а? — наступаю на Тимофея. — Иди отсюда и ищи себе подружек в другом месте, мне все эти бредовые идеи не нужны. Предпочитаю тебя вообще не видеть больше! Ты понял?
— Маргарита, — шевелит бровью Кузнецов, — успокойся. Истерики тут не помогут, у меня к ним стойкий иммунитет.
Давай обсудим все спокойно. Предложишь гостю кофе? — опять одна бровь насмешливо вверх полезла, мне ее прямо выщипать захотелось, чтоб она не ползала туда сюда.
— Истерики? Кофе? Ты совсем обнаглел. — я выдыхаю со свистом, совсем не по девичьи. — Иди к себе и хоть упейся своим кофе, отстань от меня, у меня работы куча, бойлер сломан и ещё ты мне нервы портишь!
С сожалением замечаю в своем голосе слёзы. Нет, не смей плакать, не смей при нем плакать! Мой организм меня подводит в самый ненужный момент, ведь две недели терпел, не сдавался, решал все трудности, не плакал, а теперь я собираюсь разреветься перед Кузнецовым.
Я почти уже заревела, но вдруг услышала звук открывающейся входной двери. Это сразу отвлекло меня от желания порыдать.
Кто это может быть в такую рань? Неужели мастер решил войти в дом даже без стука? В тревоге оборачиваюсь в сторону прихожей, а следом за мной и Тимофей смотрит туда, откуда слышны шаги.
И шаги не одного человека.
— Опа! Нашлась пропажа. И даже мужик уже образовался? — в дверях гостиной останавливаются два парня лет двадцати пяти, весьма мускулистой наружности. Один молча жует жвачку, а второй, со шрамом на подбородке, сразу начал развязный разговор.
— Так, девчуля, к тебе есть беседа, а этот пусть валит отсюда. — командует разговорчивый.
Я застыла от страха, ужаса и ещё от всех чувств, что делают кровь в венах ледяной.
