Нет, зря я это затеяла, не смогу больше.
Ливай в этот момент, умудрился уложить Одуванчика в телегу. Постоял пару мгновений, явно чтобы восстановить силы, и подошёл ко мне.
— Не надо было. Садись, я осмотрю остальных.
Я кивнула и на ватных ногах пошла к телеге. Ливай довольно бодро для человека, второй день как вышедшего из комы, обошёл лежащих, не забывая поглядывать по сторонам.
Снова почувствовав тошноту, я забралась на самый край и опустила взгляд. Не знаю, как долго его не было, но я услышала резкую команду, и мы покатились.
К нам кто-то прибежал. Я узнала голос Ливая, но не поняла смысла. Наверно приказал убрать тех, кто напал.
Кошмар.
Когда мимо проплыли ворота, а под колёсами появился затёртый серый камень, я смогла поднять глаза. Ливай вёл лошадей за поводья быстрым шагом. Было видно, что животным тяжело, но и поскуливающему Одуванчику, вынужденному неестественно сложиться, тоже было нелегко.
— Ничего не было. Лица мне незнакомы, да и форма ненастоящая, — мрачно поделился Ливай, поймав мой взгляд.
— Пуговицы из олова, а не меди и швы неровные, заплатки. Гвардейцы такого не носят. Ты нашла что-то?
Я обнаружила, что всё ещё держу ту книжку. Пальцы дрожали.
— Вот. Что происходит, Ливай? Почему? Как они оказались так близко? И… Одуванчик поправится?
— Поправится. Если я прав, яд можно обезвредить в течение трёх часов. Противоядие дома есть, — Ливай посмотрел на блокнот, а после снова на дорогу. — Насчет остального — не знаю. Если они оказались в больнице, им помогает кто-то влиятельный.
Нужно думать. И поговорит с отцом и советниками. Может с кем-то поссорились в последнее время или один из них пытается устроить переворот, — он качнул головой и пояснил. — Стать императором можно в поединке. Самый сильный страж.
Я сглотнула. Вот только переворотов не хватало ещё!
— Это просто догадка, — сказал Ливай. — Объяснило бы нападение на стражей и заинтересованность мной.
— Но не объясняет странную чёрную жижу.
— Не объясняет, — согласился он и снова посмотрел на книжечку.
— Изучим твою находку. Вдруг что-то поймём.
— Мне страшно, — призналась я.
Ливай обернулся.
— Я больше не подвергну тебя опасности. К тебе никто не прикоснётся, я обещаю.
Мне очень хотелось ему верить, но в мире Ливая много опасностей, которые не может контролировать ни он, ни кто-либо ещё.
Впрочем, опасности его встряхнули. Действие адреналина или что там в кровь вливается? Со мной происходило что-то обратное. Тошнота стала вязкой и приглушённой.
