Дайте с собой то, что им нужно и рекомендации. Диана, идём.
До самой улицы он не проронил ни слова. Внешне всё по-прежнему, генерал будто из камня высечен, но я, кажется, научилась отмечать маленькие подсказки. Мой муж встревожен. Могу понять. Зак всё это время был здесь, а значит, наши враги в городе и ими может оказаться кто угодно.
— Не хочешь пригласить домой кого-то из гвардейцев? — спросила я. — Проверенных людей.
— Стоит, — он поморщился и сердито посмотрел на трость, будто она причина всех наших бед.
— И так некстати.
— Вчера ты вообще двигаться не мог, — напомнила я. — Но меня беспокоит реакция врача. Что если…
— Я чувствую себя нормально, — Ливай не позволил мне закончить. — И лежать в больнице, когда эти ублюдки подобрались так близко, я не стану.
— Я уже поняла, — вздохнула я. — Просто пообещай, что будешь делать перерывы. Ты никому не поможешь, если свалишься от усталости.
Мы вышли на улицу и свернули по тропинке в сторону сада, где остался Одуванчик. Ливай дулся некоторое время, потом вздохнул и взял меня за руку.
— Диана, пойми, я рождён и воспитывался лишь для одного — защищать свой мир. Не волнуйся обо мне понапрасну. Это мелочи.
— Для меня — нет.
Ливай улыбнулся.
— Спасибо.
Мы прошли аллею и вышли на полянку. Среди низких травинок угадывались пушистые шарики одуванчиков и редкие жёлтые пятнышки. Виверна устроилась почти в центре, солнечные лучи скользили по его тёмной чешуе и высвечивали тонкую перепонку крыльев. Одуванчик положил голову на землю, и я вспомнила, почему его назвали так.
Такой большой, но на этой солнечной полянке он выглядел сказочно.
Я повернулась к Ливаю с улыбкой, но он… напуган?
Короткий свист.
Одуванчик на поляне вяло шевельнулся и большим трудом поднял голову. Я вздрогнула. На краях его пасти пузырилась бурая пена. Что…?
— Одуванчик! — Ливай зашагал быстрее, я, опомнившись, рванула следом.
Виверна, издав низкий, жалобный звук попытался подняться, но его сильно шатало. Одуванчик неуклюже пополз к хозяину, поскуливая и стремясь быстрее оказаться рядом.
Что с ним такое?!
Глава 29
— Эй, — Ливай подбежал к Одуванчику."
"Без какой-либо брезгливости он смахнул пену и заставил виверну раскрыть пасть. Пощупал зубы, нёбо, язык, хмыкнул и снял с себя лёгкую куртку, одновременно вытирая об неё руки, а потом и морду.
Одуванчик, жалобно простонав, прижался к его груди щекой. По телу виверны пробежала болезненная судорога. Крылья расправились, а после сложились снова.
