С вокзала мы выезжали практически контрабандой. Приехал Армандо, надел куртку стража и полетел со мной над городом. Триумфально, чтобы никто не понял, что настоящий генерал отправляется не в госпиталь, а домой чуть не в ящике. Как мертвец.
Единственное доказательство того, что он жив — дышит, моргает, редко осматривается или ловит чей-то взгляд. Он словно реагирует сквозь сон. Пугающее зрелище.
В первый день к нам приходили, пожалуй, все врачи этого мира. Вышагивали с умным видом, мерили температуру, осматривали, задавали вопросы, пробовали кормить лекарствами, вливая в рот Ливаю.
Когда не дожидались проглатывания, принесли шприцы и прочие орудия пыток. Разошлись они лишь к ночи, настоятельно советуя пока не распространяться о состоянии генерала, чтобы не поднимать панику.
Во второй день к нам пожаловали «волшебники». Не представляю, как они узнали. Видения? Я сразу заскучала по высокомерным лицам вчерашних врачей и поняла, что скрывать состояние генерала долго не получится. Гости бегали вокруг кровати, приставали к слугам с просьбами принести непонятные продукты, кровь, перья, чешую виверн, горячую и холодную воду, землю, бутылочное стекло.
Слёт экстрасенсов, ей богу. Прервал это безобразие Армандо, окрестивший всех еретиками и пообещавший лично сжечь каждого в пламени истинного света.
Сегодня тихо. Только от врачей зашла медсестра, оценить состояние и передать, что консилиум не окончен, но решения пока нет.
Армандо, оставшийся в качестве оберега от неадекватных, практически лежал на Ливае:
— Я не смогу без тебя! Клянусь, если умрёшь, я что-то с собой сделаю! Ты знаешь, я придурок, я могу!
Ливай вздохнул и потом закатил глаза.
Мол, заканчивай драму. Больно смотреть. Это предел возможностей, но я искренне радовалась любому проявлению жизни, ведь большую часть времени он выпадал из реальности и смотрел перед собой. Словно вселялся в очередного монстра или не вырвался из лап того, последнего. Иногда мне казалось, он смотрит на меня осознанно, но добиться подобия общения не получалось.
— У меня никого нет, кроме Ливая, — Армандо отстранился и вытер глаза ладонью. — Вообще никого.
Я погладила его по спине:
— У тебя есть я. Но нам нужно вернуть его, ты понимаешь? Сможешь или лучше позвать кого-то ещё?
— Нет. Я успокоюсь. Правда, — Армандо протянул ладонь и фигуру Ливая окутал свет.
Мы проводили этот ритуал всё утро, в начале каждого часа. Армандо то говорил, что чувствует прогресс, то расстраивался.
